Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 3 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я выдернула себя из сна. Спальня! Моя! Родной две тыщи двадцать первый.

Сон! Это был сон!

Я лежала, раскинув руки, на нашей с Вовкой постели и от чего-то не могла пошевелиться, а наша собачка (мелкой дворянской породы), поскуливая, бегала вдоль края кровати на задних лапках, перебирая передними, как пианистка. Муж уже на работу ушёл, вон, солнце как сквозь шторы светит.

Солнце…

Полдня я ходила, как обухом по голове ударенная. Пыталась сесть, дописать начатую главу. Слова не складывались. Пришёл со смены муж, поел и лёг на пару часов поспать — когда встаёшь в четыре утра, так или иначе, график сна у вас сдвигается.

Я приготовила ужин, пошарашилась из угла в угол, села за комп… открыла новости девяностых.

Мама дорогая… Чечня полыхает. Теракты. Инфляция прёт. Люди в растерянности от цен…

На видео попался Ельцин, в очередной раз кающийся за тоталитарное прошлое перед самодовольными пиндосами. Тварь продажная.

Закрыла.

Что-то меня так это всё придавило, прям бетонной плитой.

Проснулся муж, поинтересовался: что со мной такое, отчего «выраженье на лице»? Рассказала ему всё. Объяснил мне, между прочим, почему они в училище бегали в респираторах. Снимать-одевать быстрее, чем противогазы, не так муторно, а для лёгких тренировка практически та же. Надо же.

На моменте, когда его отправили меня сопровождать, рожа у него сделалась довольная, прям как во сне:

— Ну, естественно, он должен был послать сержанта. Ух, я бы!..

— Что бы?

— А что ты думаешь, курсант Воронов упустил бы такую возможность? Я бы по-лю-бому попытался тебя очаровать. Такая девочка! Глаза большие, чёрные. Фигура такая, ух! — Вовка сделал глаза, — Сиськи-и-и!

— Ну, положим, сиськи были поменьше.

— Но тройка-то была?

— Да! — я чуть не оскорбилась, — Тройка у меня ещё со школы была.

— Ну вот, при твоём росте… Да-а, я бы очень постарался тебе понравиться.

Я усмехнулась про себя: да он, наверное, любую девушку попытался бы очаровать. Это ж курсант! Первый курс, женщин почти не видят, там, поди, такой спермотоксикоз, кхм…

Вот так мы поговорили, поржали, а потом легли спать — и я снова вынырнула в солнце, заливающее дорогу над плотиной тысяча девятьсот девяносто пятого. Год осознался чётко, как вводная.

Вовка, молодой курсант ИВВАИУ, держал меня за руку и заглядывал в лицо:

— Что, опять кружится?

Я прикрыла глаза и постояла, держась за него обеими руками.

Это что выходит — я сюда регулярно теперь буду проваливаться? Или как??? И если да… Так, Оля, взяла себя в руки! Иначе твой мужик решит, что ты припадочная, и, чего доброго, испугается. Даже сиськи не помогут.

Я глубоко вздохнула и медленно, медленно выдохнула. Открыла глаза.

— Я сегодня перегрелась, что ли. Надо кепку носить или как, я прям не знаю. Пошли, к воде спустимся, я хоть голову помочу?

— Пошли, — Вовка согласился легко.

Тот край иркутской плотины, что выходит на водохранилище — это бетонный откос, гладкий, не сказать чтоб слишком крутой. Высота его бывает разная, как вода стоит. В среднем метров, наверное, восемь.

— Только я сандалии сниму, подожди.

Боялась я ногу подвернуть в обуви. Потом что — ему меня на руках переть? А тут ни мусора, ни стёкол. И женщина босиком, опять же, выглядит… трогательнее, что ли? Беззащитнее. Ну, мне так кажется.