Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 175 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Что-то Светка моя ничего не говорила, — усомнилась пухленькая.

Внучка, должно быть.

— Телефонограммы вчера только прошли, — прикинула я, — Может, завтра скажут, а может, и сегодня. С какой она смены-то?

— С первой.

— Ну вот, придёт — спро́сите. Девятого, начало в одиннадцать утра. Если идти тяжело — можно просто с портретами постоять по ходу движения. Мы как раз у Нархоза поворачивать будем, — это институт экономики, на самом пересечении Карла Маркса и Ленина.

— Значит, просто с портретами? — уточнила средняя.

— Просто с портретами. Можно даже с небольшими. Если у кого-то совсем маленькие фотографии, можно прийти ко мне, я увеличу и распечатаю.

Бабульки развернулись на выход, в дверях спросили:

— А ты, значит, директором клуба будешь?

— Вроде того. Меня, кстати, Ольга зовут.

— Баба Шура, — сказала пухленькая.

— Баба Лиза, — средняя.

— Баба Клава, — это высокая.

И ушли.

Через двадцать минут баба Лиза вернулась с крошечной фотографией:

— Это Алексей Григорьич мой. Как раз после Победы.

С фотографии улыбался молодой-премолодой парень, грудь в медалях. Картинка, на удивление, была очень чёткой. Старые фотки — они часто размытые. А эта, наоборот, была как будто предельно детализована. Можно было разглядеть мельчайшие складочки на ткани, ресницы, даже мелкие лучики морщинок у глаз. Удивительно. Должно быть, фотограф виртуозно обращался с настройками резкости.

Я отсканировала, выкатила большую фотографию.

— В рамочку бы вставить.

Баба Лиза бережно приняла листок:

— Куплю… Спасибо.

…

НАРОД ПОШЁЛ

Продолжение 29 апреля, вторник.

В обед (это то, чего я не видела, но узнала потом), явилась со школы вышеупомянутая Светка и потребовала у бабушки фотографию деда — потому что надо. И пухленькая баба Шура тут же побежала к подружкам с известием, что «школы идут!»

Вскоре ко мне в клуб потянулись с фотографиями — нет, с фотокарточками и со старыми военными билетами — отдельные жильцы нашего дома и даже соседних.

После обеда приехали мама с Василичем, расстелили по отсекам нашей квартиры куски линолеума, которые нам в магазине накроили — чтоб отлёживался. Отсеками, кстати, это мама комнаты называет. Я не знаю, может, это из какого-то кино или что уж.

Меня радовало, что люди потихоньку пошли, но ручеёк, понятное дело, был совсем крошечный. С другой стороны — у многих же есть портреты большого формата, им моя помощь ни к чему. Однако, между посетителями образовывались большие окна, я успевала заняться всякими своими делами и даже чаю попить.

В одно из таких окон я решила попробовать новый телефон и позвонила папе на работу.

— Что, уже соскучилась? — засмеялся он.

— Пап, я тут подумала. Ты давай-ка борцов своих организуй. Дело правильное, патриотичное.

Папа явно загрузился.

— Ну… предложу.

— А то вдруг они ещё обидятся, что всех позвали, а их — нет, — добавила я козырный аргумент.

— Тоже верно, — согласился он.

СОБРАНИЕ

Вечером в клубе собралась толпа рулевиков. Ой, ладно, не ругайтесь — ролевиков, конечно. Я ж любя.

И Вовка приехал прямо к собранию.

Так вот. По-моему, моё предложение поучаствовать в шествии Бессмертного полка вызвало у них некоторый когнитивный диссонанс. Вы поймите, само вот это ролевое движение (также как и большинство, на мой взгляд, исторических, реконструкторских, театральных, неформальных и прочих разнообразных движений) — это своеобразный уход от действительности. Создание не просто ещё одной социальной группы, а некоего своеобразного кармашка реальности. Тут, главное, баланс соблюсти, чтобы не ухнуть в коллективную шизофрению.