Онлайн книга «За будущее!»
|
Снова двухсекундная пауза. — Это люди. Меджид прищурился. То, что в этом мире один человек мог предъявить права на владение другим человеком, давно уже стало обыденностью. Люди — это даже проще. — Назови имена, мой господин. И, не прогневайся на меня за дерзость, ты можешь поклясться именем любого из восьми, что эти люди были отняты у тебя? Я должен сказать своим людям… и всем, кто будет спрашивать, слово истины. Во имя Вэр справедливой. Барон кивнул. — Клянусь именами восьми. — Да будут благословенны боги… Их принесли, увязанных верёвками, словно мумии. Солидные погонщики летели скачками, опасаясь, что барон устанет ждать. Позади бежала давешняя скандальная баба, мать этих двоих, и человек, которого они привыкли называть отцом. Женщина и её муж трясли кулаками за сомкнувшимися спинами провожатых, кричали, что когда-нибудь поквитаются с Белым Вороном, грозили подать на барона в суд… Белый Ворон прошёл мимо них, как мимо грязной лужи. Позади связанными куклами караванщики тащили детей. Его бывших детей. Да и детьми их вряд ли можно было назвать. Сыну было уже двадцать. Дочери — двадцать четыре. Сколько же они его не видели? Это у нас тут прошло четыре десятка лет, отгремела некромантская битва, случались пираты, бешеные лисы-оборотни, дикая Степь, агрессивные сектанты и разбойнички, которых мы уже утомились считать, а вот там… Там всего было меньше. И дней. И событий. Чего было в избытке — так это страшных рассказов о том, какой ваш папа кровожадный монстр. Потому что только кровожадный монстр может сломать лицо любовнику жены, застав их вместе, верно? Нда… Он велел поместить их в башне, развязать и накормить. А потом пошёл разговаривать. Первое, что сделал сын — попытался зарезать отца осколком тарелки. Первое, что сделала дочь — оскорбила отца последними словами. Я не знаю, о чём он разговаривал с ними. Я не спрашивала. Спустя четыре часа мой муж пригласил меня в малый приёмный зал, где сидели два этих молодых человека — нахохлившись, словно мокрые воробьи. Пригласил, потому что в таких вопросах мы всегда принимаем совместные решения. — Любимая, — муж взял меня за руку, — в этих детях часть меня. Но и часть её тоже. Как ты думаешь, справедливо ли будет, если один из них вернётся к матери, а другой останется со мной? Не знаю, какого ответа он ждал от меня. Я смотрела в этих молодых людей, и видела клубящуюся в них ненависть. — Знаешь, милый… Для того, кто останется, наступит совершенно новая жизнь. Другая жизнь. Молодые люди злобно на меня уставились. Вряд ли они поняли, что я сказала. А Вова понял. Помолчал немного. Кивнул с некоторым усилием. Ему придётся принять это моё условие. Бороться со столь тщательно взращивавшейся ненавистью я не согласна. — Хорошо. Пусть так и будет. Ты, — он ткнул пальцем в дочь, — уходишь. Сын яростно вскинулся, но не успел ничего сказать. Целительный сон — штука быстрая. — Ты больше не моя дочь, — продолжил барон, не обращая на эту короткую сцену внимания. — Постарайся вообразить, что та часть в тебе, которая досталась тебе от монстра, — он усмехнулся, — теперь отсутствует. Иди, — он сделал жест стражникам. — Проводите её до ушедшего каравана, к её родителям. Она поднялась скованно, искоса бросила на брата взгляд и торопливо пошла вслед за стражей. А я смотрела на неё и думала: наверное, это правильное решение. Если с другого бока посмотреть, сын ведь и правда больше похож на Вову. А дочь — вся в мать, такая же долговязая, узколицая. И тощая. Даром что ли у Верки всю жизнь было прозвище Верёвка. Пускай идёт. |