Онлайн книга «Идем на Восток»
|
— Степаныч, зайди! Князь раскатывал подвёрнутый правый рукав: — Что у тебя, рассказывай! За прошедшие минуты решимости у Анатолия сильно поуменьшилось, но он всё же начал: — Иван Петрович, — Анатолий снова попытался поправить очки, — Вы же знаете, я работал со Светлицыным с момента его перехода. — Знаю. Ты садись-садись, нечего колом торчать. Агроном сел, не зная куда деть руки. Они помылись (вон, волосы ещё влажно блестят), сменили одежду. Но сквозь запах хорошего мужского шампуня пробивался призрачный, едва уловимый и оттого ещё более нервирующий запах крови… — Я…я хотел бы сказать слово в защиту Арсения Дмитрича. Все эти годы он был ответственным руководителем, душой болел за дело. Посмотрите: под его началом тепличное производство расцвело, открылось столько новых направлений! И работников он не обижал — и помощь в случае чего выделялась, и премии за улучшение результатов… — князь поднял ладонь и агроном замолчал. — Расстраиваешь ты меня, Анатолий Степаныч. Ты что же — решил, что мы донос какой получили и решили человека за так изуродовать? — Степаныч покраснел, — Володя, покажи ему. В цифрах шаришь? Должен! Смотри сам. А мы, уж извини, пообедаем пока. Безопасник пододвинул агроному несколько сшитых скоросшивателем листочков. Цифры прыгали, но Анатолий заставил себя сосредоточиться и углубился в чтение. Кошмар. Кошмар какой. Выходит, Светлицын — вор? Он выпрямился и встретился с князем взглядом. — Я, Степаныч, с тобой сейчас говорю, потому что ты не последний в княжестве человек. Пришёл бы кто другой — послал бы на́хер сразу, и так паршиво… Ты помнишь, кто у тебя теплицы вёл, как раз перед отделением? — Конечно! Витя… — Видишься? — Ну… раза два в месяц заскакиваю по мере возможности. — Лежит? — Да… к сожалению, прогресса нет… Лерочка за ним ухаживает. — А ты знаешь, что несчастный случай ему Светлицын твой организовал? Лично! Что⁈ Анатолий замер с распахнутым ртом. — Вот так. А Витька живучий оказался. Если бы хоть говорить или писа́ть мог… Может и раньше бы вскрылось что. Лежит ведь — бревно-бревном… — Слу-у-ушай! — вскинулся Кузьмич, — Э-э-э… ладно, потом! — Что⁈ Да говори уж! Забудем ведь опять… — князь устало подвинул к себе кружку с чаем. — Надо, пока Во́роны у нас, медичек ихних попросить — пусть посмотрят его. — А толк-то будет? Сколько лет уж прошло? Пятнадцать… шестнадцать почти. — Спросить не грех. Может, хоть руками шевелить начнёт. — Спросим, — князь покрутил кружку, отставил, — Степаныч, Олеська как? — Спасибо, хорошо, — осторожно ответил агроном, и тут его прям пронзило, — Она что — замешана в это? — Ну уж ты придумал! — князь покрутил головой, — Ты спроси-ка её: чё её тогда, летом, в окраинные теплицы-то понесло? Велено же было всем девкам носа не высовывать. — А-а-а! Это я знаю. Случайно совпало просто. Девочка там у них одна заболела, подружка Олеськина, попросила помочь, чтоб участок не отстал — помидоры от пасынков общипать. Ну, Олеська и осталась. — Чё ты лепишь-то? — вклинился Григорьич, — Помидорные теплицы — вон где! А её где прихватили? — Да это не всё же! Она уж домой собралась — мальчишка посыльный прибежал, с запиской — срочно к княжескому столу доставить… не помню уже — зелень, вроде какую-то. И с номером теплицы даже. А никого уж не было. Она и побежала. |