Онлайн книга «Выбор – быть человеком!»
|
17. МЫ ПРИНИМАЕМ БОЙ. А ЧТО, ЕСТЬ КАКИЕ-ТО ЕЩЕ ВАРИАНТЫ? ОТРЯДЫ ВЫХОДЯТ Новая Земля, Серый Камень, 20.05 (сентября). 0021 Кельда Восьми дней мы ждать не стали — страшно было опоздать. На следующее же утро на рассвете началось движение. Несколько вооружённых заговорённым оружием отрядов ополченцев барон оставил на стенах поднявшего все мосты и запершего ворота замка, в котором собралось всё население окрестных деревень. В резерв попали в основном мальчишки по четырнадцать-шестнадцать лет. Вся остальная военная сила, которую смогли собрать, двинулась на север по новой, недавно замощённой дороге: шесть сотен серокаменцев (с деревнями) да сто двадцать семь боевых гномов — девяносто девять процентов всего нашего взрослого мужского населения, все, кроме случайно оказавшихся в дальнем отъезде — и шестьдесят четыре ведьмака (все, сколько есть). Гномов привёл Торин Каменныйкулак (именно так, в одно слово, хотя фамилии можно склонять по родам и падежам — не спрашивайте меня, почему), глава рода сталелитейщиков, ведьмаков — сам магистр. Женщинам (после того, как мы узнали, что некроманты творили с захваченными) барон под страхом смерти запретил не просто покидать остров — выходить за границы крепости. Кричал, опасно багровея лицом. Взял с Василисы страшную клятву, что если всё пойдёт по худшему сценарию и немёртвые передавят — не дать захватить женщин, не допустить последнего ужаса, сделать всё быстро и чисто — залить всю крепость огнём, пока ополчение будет сдерживать штурм. Единственное исключение было сделано для Галины, какая-то в тайном плане ей отводилась секретная роль. Меня муж ни в какую с собой не взял. НА ПУТИВЛЕ НА ЗАБРАЛЕ…* *'Ярославна рано плачет На Путивле на забрале…' //Слово о полку Игореве. Новая Земля, Серый Камень, то же 20.05 (сентября). 0021 Кельда Я стояла на самой высокой замковой площадке, выходящей на Бурную, и до рези в глазах всматривалась в горизонт. Рядом со мной стояли мать, Василиса, Надя, Поля, Ванька и Игорь, непривычно серьёзные сегодня. А ещё здесь были Лика, Даша, Валентина и множество других белово́ронок, проводивших своих мужчин и переживавших не меньше нас. Все выходящие на север балконы и галереи были заполнены женщинами и детьми. Прошло больше восьми часов, и, по нашим расчётам, барон со своими отрядами должен был уже добраться до места. Горизонт оставался поразительно равнодушным к нашим переживаниям. В какой-то момент нашего стояния мне внезапно вспомнился «Плач Ярославны» — «О ветер-ветрило,… зачем, господин, моё веселье по ковылю ты развеял?» Ну что ещё за хрень? Я хотела уж плюнуть с досады, как вдруг со стороны северо-востока над горизонтом ярко, словно фонарик, мигнула вспышка, а спустя несколько секунд землю ощутимо тряхнуло. ДОРОГА Некоторое время назад Галина Сборное войско двигалось по новенькой, вымощенной тёмно-серым диабазом дороге. Камни звонко цокали под копытами лошадей. Все были верхами, даже гномы. Хотя, впрочем, чему удивляться — верховая езда входила в перечень обязательных предметов общей военной подготовки Белого Ворона, как и лук. Дед ехал рядом с внуками: Мишей, Петей и Санькой — единственным шкетом двенадцати лет, принятым в войско. Барон сказал: раз уж всем Во́ронам на роду написано в двенадцать участвовать в первом бою — нечего пытаться судьбу перехитрить. Младшему сыну генерала Раевского во время Бородинской битвы одиннадцать было — мы чем хуже? |