Онлайн книга «Выбор – быть человеком!»
|
— А, и ещё! — я уже села в седло. — Если кто заболеет или травмируется, так что нужна будет срочная помощь целителя — разрешаю бежать за помощью в Малахит. Или болящего туда тащить. А там уж будете делать, что доктор скажет. Поехали, парни! Петрашенки — на выход. Возвращаемся на остров. Цыганские старшины ИКТ Хризопраз Григорий Санчак, старший в своём роду, угрюмо смотрел вслед удаляющейся кавалькаде, за которой поспешно ковыляли осиротевшие девки. Хотелось смачно сплюнуть да заорать, но было страшно — а ну как вернутся? Да что там… И так понятно, что кусок оказался не по рту… Роман Шишков подошёл, встал рядом. Помолчали. — Гриша, ты про монстров что думаешь? — начал Роман. — Пугала нас? Или взаправду? Григорий с усилием разжал челюсти: — Монстры, Рома — они вона где! То ли придут, то ли нет. А вот думаю я: что этой бабе помешает нас сжечь так же, как этих, — он мотнул головой в сторону исчезнувшего кострища, — если ей что не понравится… Роман от новой мысли крякнул и полез пятернёй в затылок. Григорий не удержался и всё-таки плюнул. — Пошли! Работать будем, как строители коммунизма, бля… Кельда Положительно хочу лифт. Никогда не любила бегать по этажам, особенно после утреннего моциона со сжиганиями жертв нарушенной клятвы. В голове был булыжник. В дверь решительно застучали. Да бли-и-ин… — Кого нелёгкая несёт? — Оля это я! Вставать я не хотела. Ну, ничего, думаю, Валентина перенесёт вид моей тушки, распростёртой поперёк кровати. Да, вот так я и лежала уже полчаса, прямо как приехала — в плаще, в ботинках… — Заходи. Валя нависла надо мной и сердито засопела. — Ну и что мы тут валяемся? Завтрак давно простыл, она лежит! Я открыла один глаз, вздохнула и закрыла снова. Ну не могу я ей сказать… Детей было жалко. Маленьких, не успевших даже осознать, что они живы, человечков. Синих скорченных пупсиков, растаявших в огне костра, так, что даже косточек не осталось. О, боги, страшная оказалась штука — родовая клятва. Чтоб тебе, Петрашенко-старший, на том свете икалось, где он у цыган есть. Я подумала над вариантами ответа. Ничего не придумывалось кроме тупого: — Валь, аппетита нет. Она плюхнулась рядом на кровать. — Да не ври уж мне-то. Думаешь, я не вижу? — повариха горько вздохнула. — Пошли, деток помянем. Глядишь, дадут им боги лучшую участь. Было в этом что-то… — Ну, пошли. ИМЕНИ МАКАРЕНКО Всё ещё 4 августа В обед я собрала волю кулак и отправилась в детский рейнджерский лагерь. Или его теперь следует называть детской исправительно-трудовой колонией номер два? Или номер один? Да короче! Имени Макаренко! Решено! Эта идея прибавила мне бодрости и некоторого оптимизма. Ну, помогайте боги! Вообще, я уже говорила, на острове у нас рабских никто не охраняет. Да и тех, кто на каменоломни попал, (тех же цыган, которые на детский лагерь напали) предупредили раза — и всё, дальше хочешь сдохнуть в страшных корчах — сам дурак. Новопоименованную детскую исправительно-трудовую колонию имени Макаренко пасли сегодня аж восемь человек. Это после ЧП, поди, такая честь? Завидев меня, двое охранников пристроились рядом (а как же, такая персона); так с почётным караулом я и въехала на территорию. В лагере обнаружился Славка Найдёнов, со свойственной ему крестьянской основательностью о чём-то спорящий с целым выводком старших цыганских мальчишек. Славке нынче осенью стукнет уже шестнадцать, и в последнее время он всё чаще помогал Илье в его геологических предприятиях. Илья увяз со старшими цыганами. Славка здесь. Хм-м… Где-то определённо наличествовала какая-то связь. |