Книга Записки кельды, часть 2, страница 82 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Так-так…

Мы переписали их имена-фамилии-даты рождения, Дол, Марк и Эрсан* поскакали назад к порталу (мы ж все верхами).

*Правило у нас такое: меньше трёх вне острова не ходим.

А барон… Барон велел девкам топать за обозом: мол, некогда щас, вот дойдём — будем с вами разбираться. Жалеть их никому не велел. И мне в том числе. Ни одежды, ни еды давать. И в телеги не садить. Залезли — пусть учатся отвечать за свои поступки, идут как есть.

За простуды я не боялась (целитель я или нет). А вот урок дать следовало сразу.

Три скрюченных девчонки угловато (потому что замёрзше) ковыляли перед нами по дороге. На что они реально рассчитывали? Вообще не думали головой, похоже. Ну дебильная же идея — пойти с толпой каких-то левых людей неизвестно куда. Да уж, с социализацией у этих детей печально. И с личными границами, насколько я знаю. И с самоограничениями. Приходилось мне с детдомовскими общаться. «Если нельзя, но очень хочется — то можно» — это один из самых безобидных их ориентиров. А ещё идея (не у всех, но у многих), что детдомовские — бедненькие, и поэтому все им всё должны. Да там, короче, куча всего прекрасного.

Гружёные подводы двигались медленно, со скоростью идущего человека. Идти нам предстояло чуть больше часа. С таким темпом, скорее, полтора. Девки деревянно шагали, скукожившись и запихав руки под мышки. Посинели, поди, уже — сзади не очень видать. Самая мелкая, выряженная в сарафан, начала стучать зубами. Да, не июль месяц. Мы ехали сзади верхом. Наша композиция была, так сказать, завершающей частью длинной панорамной картины «Переселение».

В головах у девок (я так слегка посмотрела) была полная каша. Розовые мечты про волшебные замки, чуть ли не страна ноль три* их тут должна была ждать.

*Оз. Ну, типа «Волшебника Изумрудного города»,

только американская.

Чужие люди обязательно должны были проникнуться — какая же она (каждая в отдельности) вся из себя хорошая, неоценённая и, конечно же, сразу усыновить. Удочерить. Ну и всякие феи и принцы, волшебные единороги с радугами и прочая дребедень. Сверху этого розово-дебильного винегрета была разлита обида на то, что всё вышло не так. А ещё им было холодно и хотелось есть.

О, боги… Я вообще не хочу с этим возиться. Ненавижу такое.

Девки начали ковылять уж вовсе деревянно. Не знаю, приходилось ли вам испытывать такое ощущение, когда ноги от холода не гнутся? Дурёхи сопливые. Тряслись и тихонько подвывали уже все трое. Вова смотрел на них молча — есть у барона нашего такой взгляд… недовольный… смотрит на тебя, и как будто ветром холодным тянет — и вот теперь им было страшно. Наконец-то! Я всё ждала, когда же до них хоть маленько дойдёт, что тут не сказка, тут может быть опасно, смертельно опасно. И просто смертельно.

Сзади послышался стук копыт. Наши торопились от портала.

Парни нас нагнали и притормозили, ожидая баронского слова.

— По одной в седло возьмите, — наконец сказал он. — Домой приедем — у девок в первой общаге в гостиной заприте, пусть ждут.

И мы поехали дальше бодрее, обгоняя повозочный поезд.

К острогу мы подъехали как раз к шести утра.

Я успела сказать Долегону, чтоб сводил девчонок в туалет, пообоссутся ведь — и началась круговерть с расселением. Нет, примерный план с опорой на имеющиеся списки был составлен заранее. И каждый знает, что точно по плану никогда не получается. Это, опять же, как в пионерлагере — одна смена выехала, другая только заселяется. А те, кто успел заехать на день раньше, с любопытством наблюдают за суетой вновьприбывших и дают ценные советы. Вот это вот всё, только в кубе — помноженное на весь пожизненный скарб, детей и всяческих животных. Веселуха!