Онлайн книга «Записки кельды, часть 2»
|
— Кто здесь? — вопрос вышел тоненьким и писклявым. — Не бойся, однако. Это я. Из тени большого дерева вышел Кадарчан. Олеся шмыгнула носом. — Ну, напугал ты меня! — А чего ночью в лес одна пошла, а? Волки увидят тебя — шибко обрадуются! — Да… — до Олеси не сразу дошёл смысл второй фразы. — А что, тут есть волки⁈ — А куда ж им деться-то? Ходят… Она как вкопанная остановилась посреди тропинки. — Пойдём назад! — Э! Со мной не бойся, однако! Пошли, красивое место тебе покажу. Место оказалось не слишком близким, шли они, наверное, минут пятнадцать вдоль ручья. Хорошо, что берега́ были не особо заросшие — так, трава… Зато когда пришли — и впрямь оказалось красиво. Ручей образовывал неглубокую чашу, которая переливалась через край, глянцево стекая по каменному ребристому боку. Ниже этой ступеньки по пояс в воде сидело целое стадо маленьких валунчиков. Лес вокруг расступался ещё свободнее, образуя две полянки: небольшую на этой стороне и широкую, с буграми обросших мхом уже больших и серьёзных валунов — на противоположной. И между валунами, на изумрудно-зелёной от света лун траве, лежала стая. Волков, конечно. Навстречу им поднялось несколько голов. Вот когда ноги у Олеси натурально похолодели и приморозились к земле. Кадарчан, однако, нимало фактом наличия зверья не смутился, подошёл поближе и строго сказал волкам несколько слов на неизвестном своей даме языке. Волки, и до того смотревшие настороженно, подорвались со своих мест и резво направились в лес, подгоняя перед собой волчью свою молодёжь. Тунгус оглянулся на Олесю, которая продолжала стоять, вытаращив глаза, вернулся и крепко взял её за руку: — Говорю тебе: со мной никого не бойся! Пошли! Они перешли ручей по верхушкам валунов, и он чинно предложил даме лучшее место: — Вот тут садись: сухо будет и тепло. И ручей видно. Да не косись, не вернутся они! На́ вот… — Что это? — в подставленную ладошку легли тоненькие веточки. — Земляника. Пока шли — увидел. — Темно же? — Я в темноте вижу. Почти как днём. Ягоды были спелые, сладкие… Она и не заметила, как начала рассказывать. Про свою жизнь — сперва долгую и счастливую, а потом вдовую и горькую. Про детей. Про мужа. Снова плакала и, стесняясь, сморкалась в мокрый уже платок. Потом рассказывал он. Они, наверное, так и просидели бы до утра, но Кадарчан вдруг поднял вверх палец: — Чш-ш! Слушай! — Я ничего… Что это? Сквозь журчание ручья пробивался назойливый писк, нет, тоненько-пронзительных голосков было несколько и становилось всё больше. — Тебя потеряли! — Кадарчан решительно встал. — Точно тебе говорю! Пошли, а то разбегутся по всему лесу, до утра собирать будем. Вот зачем, оказывается, нужен был небольшой колокол, подвешенный на сосне у столовой. Сигналы «задание выполнено» и «общий сбор на базе» пришлось подавать несколько раз, пока забравшиеся дальше всех в лес не вернулись в лагерь. Лидия Григорьевна (собственно, и поднявшая панику, не обнаружив в шалаше напарницу) обнимала Олесю, словно спасённую из пожара. Долегон (старший командир или командир командиров — как вам нравится) попенял Кадарчану: мол, мог бы и предупредить — и объявил экстренный отбой. Через пять минут лагерь погрузился в тишину, сквозь которую всё ещё пробивались азарт поиска и жажда приключений. Настя послушала это дело ещё минут пять и громко объявила: |