Онлайн книга «Записки кельды, часть 2»
|
Ну что, Петша Харманович, есть в тебе, видать, и что-то доброе. Он не обратил внимания ни на спешившихся моих четырёх охранников, ни на мои вокруг хождения. И только когда я положила ладонь на лошадиный лоб, впился в меня безумным взглядом. Жеребец, почувствовав облегчение, перестал хрипеть и замер. Сперва брюшную полость. — Я держу, а ты вынь у него из живота чужеродный предмет. Дёргаться не будет, я обезболю. Давай. Парни, если что, помогут. Цыганский барон кинулся выполнять. Дальше было дело техники. Барон наконец перестал обниматься со спасённым жеребцом и обернулся ко мне: — Что хочешь проси! Клянусь, всё для тебя сделаю! Сильное заявление. — Вот что, Петша Харманович, я немного подумаю, что бы мне такое попросить. А пока думаю, предлагаю маленько прогуляться. Есть у меня кое-что для тебя интересное. Тут недалеко. Он сощурился — перемазанный в земле и конской крови, но совершенно счастливый. — А поехали! Мы получили возможность убедиться, что старый цыган прекрасно ездит верхом и без седла. — Пашка, дуй к барону, пусть тоже к оврагу подъедет! И ДмитСергеича тоже с собой захватит. И Лиду, наверное. И СЛЕДСТВИЕ, И СУД… Таким образом, вокруг лежащей на дне оврага женщины в красной юбке собрались все заинтересованные лица. Цыганский барон, увидев её, нахмурился: — Земфира? Её ты хотела показать? Она сегодня без мужа осталась, вдова. Что с ней? Сможешь вылечить? Я заплачу́! — С ней — перелом позвоночника и паралич нижней части тела. Но дело не в этом. Предлагаю всем спешиться, господа, и удобно присесть на травке, потому что история будет не самая короткая и, возможно, вам захочется задать даме некоторые вопросы. — Пострадавшей? — уточнил Дмитрий Сергеевич. — Я бы не стала так уверенно называть её пострадавшей, учитывая, что именно с неё началась вся эта история, в результате которой один человек уже пропал без вести, а двое погибли. Цыганский барон посмотрел на меня очень внимательно: — Откуда знаешь? Они с мужем оба клялись мне, что никакой пропавшей бабы не видели, не знают! — Вижу, уважаемый. Я могу лично рассказать всю историю — но это будет моё слово. Так что пусть рассказывает сама. Он несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза, затем дёрнул головой и первым сел на краю обрыва: — Говори, Земфирка! Всё рассказывай, иначе пожалеешь, что жива осталась! Муж расстелил для меня свою куртку, так что мне осталось только сесть и слушать, пока мужики вели этот странный допрос. И, конечно, она им всё рассказала. А если пыталась юлить, я говорила: «Врёт!» — или: «Не всё говорит!» — и тогда цыганский барон страшно гортанно ругался и скрежетал зубами, а испуганная баба вываливала подробности. Короче, через пятнадцать минут мы знали историю во всех деталях, а цыганский барон сидел мрачнее тучи. В конце концов он плюнул в сторону Земфиры, сказал что-то резкое, от чего она сделалась белая, как стена и тоненько завыла — и хотел уехать. — Погоди, Петша! — остановил его наш барон. — Теперь нам скажи, что ей сказал. Цыган зло пожевал губами: — Ругательства не буду переводить. Ни к чему. А про остальное… Если бы они с мужем сказали мне, как есть, я бы по-другому велел с пришлыми мужиками говорить. По-другому бы решали. Они клялись мне! Мне клялись!!! — он так страшно побагровел, я уж думала, его удар хватит. — Двадцать четыре часа ей дал покинуть посёлок. Она изгнана. И мужу то же сказал бы, если бы он ещё был жив. |