Книга Записки кельды, часть 2, страница 109 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я погладила его по руке:

— Да она до ужина не проснётся.

— Значит, я перед ужином зайду, поговорю с ней. Всё, девочки, я на башню.

— Давай.

Марина тоже пригорюнилась:

— Со старшей-то что делать?

Тут я прям разозлилась:

— Ремня ей дать хорошего, для начала.

— Госпожа баронесса…

— Ну что? Трогательно увещевать её? — мама-Мариша упрямо уставилась в окно. — Знаешь что, давай так: ты можешь с ними вести правильные беседы. Я бы даже попросила тебя заняться этим. На счёт цыганки только сомневаюсь. А вот взысканиями и наказаниями буду рулить я. Иначе эти девчонки возомнят себя безнаказанными. И это будет ещё хуже, чем сейчас.

Под дверями детского сада толпились рейнджерята из Женькиного отряда. Шквал вопросов про «что случилось⁈» чуть не сбил меня с ног.

— Так, ну-ка тихо! Не орать! Стресс у неё. И шок, — наверное. — Отправьте кого-нибудь на огород, там по-любому кто-то из рабских есть. Пару женщин пусть сюда пришлют*. И двоих — на ту сторону донжона, где чубушник растёт.

*Наказанием рабов должны заниматься тоже рабы.

Такая моя принципиальная позиция.

— Это кусты такие, с белыми цветами? — уточнил мальчишеский деловой голос.

— Да. Приведите эту… которая камни там собирала.

А Тоньки на месте не оказалось, прикиньте! Испугалась и решила убежать. Вот дурочка. Куда бежать-то, когда ты внутри почти пустого детинца? Разбежавшись, спрыгнуть со стены? Ну… это где-то как с седьмого этажа сигануть… Забилась, поди в какой-нибудь башне под лестницей. Или в кустах сидит.

Женькина команда вызвалась было её в два счёта найти — даром что ли они три года уж учатся по лесам следы распутывать? Ну ладно, не все так долго, но ветераны-то — три и даже с хвостом! Но я не велела. А вот пусть попрячется. Поголодает и помёрзнет. Ночью на улице без одеялка всё равно прохладно, хоть и лето.

Пришлось вслед первому гонцу на огород срочно слать второго с отменой приказа. Подождёт эта тощая жопа. Тем более что гонцы примчались оба два с выпученными глазами — теперь, мол, срочно просят меня в огород, на разборки.

Потому что на огороде случилось ЧП.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ ОТ КЕЛЬДЫ

Вот так товарищи. Так я и думала, что эта цыганушка ещё выступит!

Короче, чтоб не увязать в подробностях.

Лейлу так никто и не хотел брать, и в конце концов её отправили копать картошку со взрослой рабской бригадой. Работать там было жарко, утомительно и однообразно. Да и вообще — работать! Буэ-э-э…

Далее полёт мыслей принял совершенно логические (с точки зрения Лейлы) формы.

Цыганка оценила обстановку и почему-то решила, что Лавка в этой конторе — главный. Видимо, потому что других мужиков вокруг не наблюдалось. Стереотип цыганский сработал: единственный мужик — значит, главный!

На самом деле главных там не было, поскольку у нас давно уже прижилось правило самоконтроля: получил наряд на день, сделал — можешь гулять. Рабам не возбранялось собирать дикую ягоду или рыбачить, брать в библиотеке книги, что-нибудь мастерить, крутить амуры — да любым, тысызыть, милым их сердцу делом заниматься кроме противоправных. Продуктами своей деятельности они также вольны были распоряжаться самостоятельно. Ну, к примеру, насушить грибов, сдать по прейскуранту, а на вырученные денежки купить себе новые кроссовки — чтоб не для работы, а в свободное время ноги порадовать. Единственным условием вольных часов было выполнение дневного наряда. Отпахал по-стахановски — и гуляй Вася!