Онлайн книга «Записки кельды, часть 1»
|
Аля подошла нервной, дёрганой походкой. Если бы у неё были каблуки, они бы издавали пронзительные цокающие звуки. Шлёпнула на стол бумаги: — Всё! Я вам больше ничего не должна! Андрюха смотрел на неё, как побитая собака. Задняя дверь форестера распахнулась: — Папа! Привет! — В щель показалась одна нога, потом очень медленно — вторая. Петька! Петя выбрался из машины и остановился, скрючившись, цепляясь за дверцу и переводя дух. Аля поспешила к нему: — Петя! Зачем ты?.. Я бы подъехала ближе — из машины поговорил! Сцена начала привлекать зевак, которых всегда было полно у портала. Они стягивались на очередное зрелище, как волки вокруг добычи. — Нет! — Петька упрямо мотнул головой. — Не хочу! — Ладно, подожди, я хоть кресло достану. Открывать багажник форестера с прицепленным коневозом было капец как неудобно, Алька психовала. Полицейский, глядя на эту сцену, подошёл помочь, вытащил и разложил агрегат. Она поблагодарила его сквозь зубы и подкатила инвалидную коляску к сыну: — Давай! Только недолго! Петька сел, привычно стиснув зубы. Мать развернула его и немного продвинулась вперёд, чтобы кресло оказалось напротив отца, метрах в трёх. — Мама, ты подкати меня поближе. Я же понимаю, что тебе трудно будет меня возить… мы, может, и не приедем больше… Я… не хочу, чтобы чужие меня слушали. Аля нахмурилась, посмотрела на праздношатающихся, которых становилось всё больше, потом поджала губы и кивнула каким-то своим мыслям. — Ладно. Действительно… Она подъехала ближе, внимательно следя, чтобы кресло не прикоснулось к черте раздела. Андрей стоял совсем близко, настолько, насколько это позволяла невидимая стена… — Привет, пап! Как ты? — Привет, сынок. Как видишь, — Андрей развёл руками. — Как нога? — Да как всегда. Сказали терпеть ещё четыре года, тогда будут решать — можно уже операцию делать или нет. Они поговорили ещё немного — об оставшихся сёстрах, о школе, о домашних пустяках. Альбина поджимала губы и время от времени нетерпеливо сопела. Андрей всё-таки не выдержал: — Алечка, может быть ты передумаешь? Пожалуйста! — Андрюш, не начинай! — Но мы… — Андрюша! — Я же люблю тебя! — Всё! Мы уходим! — она схватилась за ручки кресла. — Мама, погоди! — Петька вскинулся. — Я попрощаюсь! Мам! — Хорошо, только быстро! — Аля отвернулась в сторону, чтобы не видеть Андреево лицо. Петька сгорбился, опустил голову, даже как будто стал каким-то маленьким в своём кресле: — Ты извини, что так получилось… Я тебя очень люблю! Я не хотел тебя расстраивать. Аля шмыгнула вздёрнутым носом: — Извини, Андрей, я думаю, нам пора… — она дёрнула инвалидное кресло назад, Петька сполз на асфальт, ощутимо приложившись спиной, и засмеялся. Носок его кроссовка уже был на той стороне. — Ну всё, мам. Можешь меня побить, пока есть возможность! — Он сел, морщась от боли. Я даже сквозь стену портала видела, что правый тазобедренный сустав полыхает красным. — Но ты же только что… — мать продолжала сжимать ручки кресла. Так сильно, что костяшки на пальцах побелели. — Мам… Я говорил это тебе. Петька протянул руку через границу, отец выдернул его в наш мир, как редиску из грядки, и крепко обнял: — Привет, сынок! — Привет пап! — Петька прислушался к себе. — Ты знаешь, а нога не болит! — он покачался на носках, сначала тихонько, потом смелее, потом осторожно попрыгал, а потом совершил серию совершенно безумных скачков, издав при этом такой вопль, что из соседних кустов вылетела и шарахнулась в сторону стая пичуг. — А Алёнка где? |