Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 77 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Как там говорится — самый тёмный час перед рассветом? Я морально приготовился отчаяться, и тут пелена дождя немного поредела, и чуть правее по борту я увидел серый и довольно безрадостный пологий берег. Господи, дотянуть бы, хватило бы бензина!

СПЛОШНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ

«Охотники за привидениями», предместья Анкориджа — Уэйлс.

По мере прибытия на домашние озёра-базы местных авиаторов, количество неутешительных ответов росло, и лишь последний, крупный, уверенный в себе индеец, подтвердил, что видел мальчика и даже доставил его до ближайшей разрешённой зоны в районе Уэйлса.

— Разве запрещено? — спросил индеец со странным именем Герман, и агенты были вынуждены согласиться, что нет.

Срочный звонок в управление посёлка принёс неутешительный результат. Мальчик пришёл пешком со стороны аэропорта, подбил какого-то приезжего мажора показать ему Малый Диомид, вблизи острова выкинул его из лодки и развернулся в открытое море. Несколько часов назад.

Они сидели в баре и угрюмо пили пиво.

— Много бы я дал, чтоб узнать, как он проскочил незамеченным до самого Эдмонтона, — сказал Фред.

Пол согласился. Да уж. Как пацан добрался до Беллингхема, можно было проследить, едва ли не утыкивая флажками карту. Всех водителей, с которыми он сидел за столами придорожных динеров — особенно того сердобольного мужика, что согласился его подвезти «до дома» — давно нашли и опросили. Переговорили со всеми заправочниками, видевшими «странную худую девицу на крутом спорткаре». И только между Беллингхемом и Эдмонтоном зияла дыра. Это задевало профессиональное самолюбие охотников за привидениями и становилось делом личным.

ЧУКОТКА

Вовка.

Не знаю, какими силами — может, отец Алексей вспомнил про меня и решил замолвить словечко перед Богом — но в залив я вошёл на последних каплях и на глохнущем моторе, притираясь к правому берегу. Ткнулся в галечный пляж, отключил и поднял окончательно заглохший двигатель — да шевелитесь же, ноги! Выволокся по борту на твёрдую землю и лодку вытянул — унесёт же! Оглянулся… и увидел, что стою я на галечной косе метров в двести шириной, а за ней куда более спокойная маленькая лагуна и какие-то, вроде, домики… Да хоть бы и сарайки! Серое-серое-серое всё, невзрачное, камни да редкая трава, дальше вглубь бе́рега угадывались сопки или даже невысокие горы — такие же серо-глинистые и безжизненные, но как же я рад был это видеть!

В ноги неравномерно толкалось, как будто четверо суток на поезде ехал. И руки тряслись, как у алкашей из киножурнала «Фитиль». Не просто руки, всё тряслось… С-ка, дойти надо. Хотя бы до крайних домиков. Но чуть позже.

Я сел прямо на мокрую землю, размазывая по лицу дождь. Неужели Родина??? Руки сами зачерпывали и пересыпа́ли блестящую от дождя гальку пополам с крупным, как гречка, песком.

Стрельнула мысль: а насколько здесь поднимается вода — море же, приливы должны быть? Вот в чём я соображаю совершенно плохо, так это в приливах-отливах. Так. Заставить себя встать. Отцепить мотор от лодки. Что тащить в первую очередь? Первая мысль — мотор, он тяжелее. Вторая: а вдруг лодку без мотора сдует порывом нахрен?

Снял с лодки тент (упаковал, двигаясь совершенно автоматически), перевернул её, надел на себя и такой черепашкой, прихватив рюкзак и канистру, дотащился до ближайших построек. Это не всё оказались сарайки, были и балки^[34], парочка — типа наших зимух, чтоб во время охоты или промысла укрыться от непогоды, переночевать, согреться. Воспользоваться таким укрытием может каждый, двери не заперты, только прикрыты на самодельные крюки из гнутых гвоздей и проволоки. Заглянул внутрь — есть примитивная печка, даже немного заботливо разломанных кусков плавника^[35] рядом сложено, по стенкам подобие лавок, столик.