Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 76 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Если зафиксировано участие в митингах, пикетах и тому подобное — как минимум административка со всеми вытекающими, вплоть до исправительно-трудовых на тридцать дней. Штраф могут выписать, до пятидесяти рублей, кажись.

— Лишение должности?

— Скорее всего, если на руководящей или административной сидит. А вот если вторично или что посерьёзнее — там вплоть до высылки, сроки не могу тебе сказать.

— И это, я так понимаю, не худшее, что произошло?

— Н-нет. Худшее на югах.

— Что, горячие южные парни не хотят между собой дружицца?

— Причём, некоторые не хотят очень агрессивно. В Киргизии до русских погромов дошло.

— Ни фига себе…

— Мда.

— А как же «все люди братья»?

Вова в непечатных выражениях высказал мне, что киргизские братья забили на эту поговорку.

— И что теперь?

— Наши следят и ждут. Дядь Аркаша говорит, что у нас националистических поползновений пока не было — и все надеются, что пронесёт. Но бдят.

— Ну, крандец…

— А ты как думала? Господа пиндосы сильно рассчитывают если не сожрать, то понадкусывать СССР, и локальная войнушка в любой из республик им была бы очень кстати. Вот там, я думаю, завербованных до фига. Это ещё Прибалтика молчит.

— Списываю на то, что они тормозные.

Вовка коротко усмехнулся:

— Не исключено.

Мы развернулись и пошли вверх по противопожарке, к нашему участку. Слышно было, что у мамы с Женей смеются и поют, пахло шашлыками. Господи, живи да радуйся, нет же… Нам в Сибири, где всё, особенно в пору комсомольских строек, как в котле перемешалось, эти дурацкие националистические идеи казались до крайности идиотскими. Ну, реально. Что вы делите???

Я тяжко вздохнула.

— Не боись, прорвёмся, — мрачновато утешил меня Вовка. — Из хороших новостей, копия инкубатора работает стабильно, пошли эксперименты с размерами.

— Ну, класс! И что, они готовы прямо производство организовать?

— Небольшое, но готовы. В рамках этих… обязательств, или как там…

НЕОЖИДАННАЯ ОГЛАСКА

Расскажу сразу, чем завершилась эта эпопея, иначе лоскутно и непонятно всё получится.

Я думала, что по советской традиции ничем не нервировать общественность, никто и ничего про волнения в республиках писать не станет, но в центральной «Правде» неожиданно начали выходить статьи. Не знаю, кто и как сработал, но в целом ряде случаев докопались до первоисточников, разоблачительно уходящих корнями за кордон (в чём, мы лично и не сомневались).

А дальше (не возьмусь судить, по собственному почину или по чьей-то подсказке) в редакции газет пошли письма от имени многотысячных коллективов предприятий-гигантов с требованиями сурово покарать (а иногда прямо расстрелять) всех, кто выступает против решений советской власти. Вот это, я вам скажу, кто-то догадался запустить мощную встречную волну!

Процесс был громким. Точнее, целый ряд процессов. И высылка, наверное, оказалась самой масштабной со времён товарища Сталина. Те, кто не захотел жить при изменившихся порядках на юге и на западе, поехали сильно на север, организовывать сельское хозяйство в экстремальных климатических условиях. В связи с новым делением перекос по плотности населения между отдельными областями стал не просто резким, а как-то уже запредельным, что ли. Но после объявления приговоров, у меня возникло стойкое подозрение, что подобный ход событий предполагался заранее. Никаких поездов в места новых поселений не ходило, дорог, как говорили, тоже особо не было — всё в точном соответствии с песней: «только самолётом можно долететь»^[43].