Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
— «Радиан»? — удивился Пал Евгеньич. — Ну, да. Немного не по их профилю, но в целом — кто ещё сможет собрать прибор с возможностью определённых регулировок, автоматическим включением-выключением по графику и так далее? Не шарикоподшипниковый же завод, — журналист коротко усмехнулся. — Они, конечно, удивятся. Но вы там тоже не тушуйтесь, Родине нужны герои-инженеры. И маленькие инкубаторы. А что вы удивляетесь, герои в мирное время — они такие. Те, кто способен решать нетривиальные задачи и преодолевать сопротивление инертной среды. А со своими предложениями они могли бы выйти на сельскохозяйственные ярмарки для начала. Можно и на строительном рынке павильончик поставить. Думаю, спрос будет. Пал Евгеньич задумчиво протянул: — Предложить им подъехать, на ваш агрегат взглянуть? — Ой, да ради Бога! Смысл каждый раз велосипед изобретать? Желательно попасть в пересменок, когда мы его дезинфицировать будем после вывода. Теперь первого числа. Ну вот. Те камни, которые я могла бросить в воду реки истории, я в данном случае бросила. Посмотрим, какими будут волны. ВЕСНА 1986 Занимаясь банальной бытовухой (а как вы хотите, налаженное хозяйство требует регулярных усилий, вне зависимости от посетившего вас настроения), я всё ждала, когда случится что-нибудь эдакое. Ну, в самом деле, для чего мы здесь вторично? Или Андропову маленько жизнь продлили — и всё? А Вова? Просто по моей настойчивости? Ой, не верю я в такие совпадения… А ещё я с ужасом ждала новостей про Чернобыль. С детства мне врезалось — двоюродный брат, Олег, со своей молодой женой как раз в Киевском Авиационном учились (они и сейчас там), она беременна была, и сколько ужаса вся родня натерпелась, пока их вывезли… Это должно было случиться где-то в самом конце апреля, потому что после все костерили ЦК за то, что не стали отменять первомайскую демонстрацию в Киеве и других городах, колонны людей шли и кричали радостные лозунги под радиацией, превышающей допустимые нормы в десятки раз. Шли с детьми… Начался двадцать седьмой пленум ЦК КПСС, заседания которого транслировали по телевизору, а номер положено было писать римскими цифрами. Точно помню, что на этом пленуме про Чернобыль в тот раз и сказали. Но не сразу, а на третий или четвёртый день после аварии. Мишка Меченый[39], обычно быстрый на пустопорожние разговоры, начал мямлить нечто невнятное про жуткую трагедию, что дескать, впервые человечество столкнулось с атомом, вышедшим из-под контроля, а ведь никто не ожидал… Я смотрела выпуски каждый день, продираясь сквозь тяжеловесные партийные канцеляризмы. Смотрела седьмой день подряд. Но ничего не происходило. К слову сказать, вообще всё звучало и выглядело по-другому. Пленумом, само собой разумеется, руководил Андропов, а Горбачёв поминался разве что в списке товарищей, которые больше советским людям не товарищи, потому как отошли от правильной линии партии и вообще погрязли во всяких капиталистических гадостях. Родственники, встречаясь у нас за воскресными столами, обсуждали очередные снятия с должностей. Меня, в свете послезнания размаха коррупции девяностых, было не удивить такими подробностями конфискации как восемь шуб очередной директорской жены или коробка, набитая золотыми украшениями (которая в пересказах людей постепенно превращалась в чемодан чуть ли не с сокровищами пиратов всей Тортуги вместе взятой). Единственно, удивляла туповатая наивность этих местечковых баронов — знали же, что чистки идут уже четвёртый год по всему СССР, но всё надеялись, авось пронесёт. |