Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
Ой, можно подумать, они не знают! Вовка в ответ ехидно спросил: — А что, припаркован в неположенном месте? — Повежливее со старшими надо, мальчик, — строго сказал второй и прихватил меня за рукав курточки: — Пройдёмте. Газа у Вовки сделались злые: — Руки убрал от неё! Иначе хер вам, а не беседа. — Да погоди-и, — успокаивающе начала я, — это, может, совсем не те, которые нас слушают. Левых каких-то прислали… — Да по́хер мне, кого они прислали! — внезапно забыковал Вова. Потом, разбираясь в эпизоде, я подумаю, что в этот момент он просто устал. Устал быть маленьким. Устал под каждое своё утверждение подводить мощную аргументационную базу (иначе контраргумент один, но железобетонный: дети глупости придумывают). Устал ждать и опасаться, куда нас вывезут наши растоптанные бабочки. Сорвался. А пока я просто обалдела. Дядька, державший меня за куртку, нахмурился и прихватил сильнее, слегка прижав плечо: — А ну, ты… — это, конечно, Вове. А я непроизвольно зашипела — потому что больно же. Это, наверное, стало последней каплей, потому как Вова включил бешеную росомаху. Я как всегда не успела увидеть, что произошло. Просто вцепившиеся в плечо клещи исчезли, рядом кто-то зашипел, почти как я недавно. Потом другой голос охнул. А глаза у меня вообще фиксировать не успевают. Мелькает всё… — Садись, — хмуро велел Вова, уже отцепивший велосипед. — Мы передумали разговаривать. — Ты с ума сошёл, — сказала я его спине. — Будут ещё мою женщину хватать! — и с такой яростью он это сказал, что я поняла — вот он, срыв. — Чё сделал-то? — Что должно[22]. — Да не-ет. Этим что сделал? — А-а… Больно, но не смертельно. Через пару минут одыбают. Однако, через две минуты нас догнал обычный милицейский бобик и остановился впереди, перегородив обочину. — Давай уже не будем заваливать город трупами, а? — попросила я[23]. — Попробуем, — проворчал Вова, и пристегнул велик к ближайшему столбу. — Драки устраиваем? — строго и как-то весело спросил выпрыгнувший из машины лейтенант. — А что, защищать девочек от неизвестных мужиков теперь запрещено? — вызывающе спросил Вова. А, между прочим, в таком разрезе ситуация выглядит вполне в нашу пользу. Мы переглянулись и слегка кивнули друг другу. Этой версии и будем держаться. — Разберёмся, — веско кивнул лейтенант. — Придётся вам проехать с нами в отделение. СИЖУ НА НАРАХ Я… Я ухватила Вовку под локоть, не дожидаясь, пока меня снова начнут принимать под белы руки, а Вова — кого-нибудь калечить. Так мы и сели в бобик — но не в заднюю будку для злостных правонарушителей, а на сиденье сразу позади милиционеров, отделённое от них решёткой. — Занятно, — я с любопытством огляделась, — ни разу так не ездила. Ой, нет, вру! Ездила! Сестра Адеевская* в ментовке работала, как-то мы с ней ехали, в другой машине мест не хватило, так мы вот так же сели. Мне снова страшно хотелось хохотать, всё напоминало какой-то не очень умелый спектакль. Вовка злился. Хотя, может, он и правильно злится, и всё это на серьёзных щах… Милицейский участок был похож на все подобные участки, виденные мной ранее. Крайне неприветливый. Общее ощущение — холодно, много железа, то, что не железное, выкрашено голубой масляной краской (те же панели до двух третей стены, выше — известковая побелка. И такое… не то что бы обшарпанное, но как будто все предметы (столы, стулья, сейфы) уже где-то стояли, стали там не нужны, и кто-то предложил перетащить их в милицию. |