Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 59 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Отлично! — сказала я. — Поехали на рынок, яблок посмотрим, что ли.

— Орех грецких надо, — сурово насупилась бабушка, — чтоб молоко пожирнее было.

— Вот, и орехи заодно…

Восемь последующих дней мы ездили навещать маму, передавая ей понемногу разрешённые вкусняшки (так, чтоб к вечеру ничего не оставалось, а то холодильников нет и хранить негде). К передачкам прибавляли записки, мама в ответ маячила нам из окна. Открывать, чтоб поговорить, было слишком по иркутской погоде рано. Иногда (если медперсонал не бдел) удавалось выбросить в форточку ответную записочку. Свидания с роженицами были не предусмотрены в принципе (видать, чтоб в больницу заразы не натащить). И вообще, в роддоме был почти армейский режим. Дети лежали в отдельном детском боксе, приносили к мамам их строго по расписанию. Зато с мамами со второго дня занимался врач-инструктор, проводил специальные зарядки, целый комплекс упражнений для скорейшего возвращения в бодрую форму.

Когда у Жени не было дневной смены, мы ехали с ним. В другие дни — на автобусе.

В один из дней после свидания мы поехали покупать коляску. Без коляски было никак нельзя. Ребёнку нужен свежий воздух! Все гуляли в обязательном порядке, и не так, чтоб на балкон пупсика вынести, а надо было именно по улице ходить. Я представила себе все эти процедуры с тасканием коляски вверх-вниз на третий этаж… Даша вон таскается. У неё ещё и коляска широкая, двойная. Хотя, справедливости ради, чаще всего честь занести-вынести в будни достаётся Жене, а по выходным — Наилю. Теперь грузоподъёмных работ будет в два раза больше. Да-а… Зато, как говорила моя подружка, мать четверых детей: «Я буду сильная и выносливая!» Вот и мы тоже будем. Коллективно.

Заодно купили кроватку.

— Жень, ты имя-то придумал? — спросила я.

— Желательно, чтоб не повторяющееся, — подсказала бабушка. Имеется в виду, чтоб не повторялось в родне, а то вон, с двумя Ирами вечная путаница.

И ка-а-ак начали мы перебирать. То «есть уже», то звучит с отчеством нескладно. То не нравится кому-то. В конце концов остановились на вариантах Фёдор, Семён и Тихон. Таких у нас точно не было. Теперь осталось, чтобы мама какой-нибудь вариант одобрила.

Некоторое время ехали молча.

— Стол, наверно, разобрать надо будет? — вслух подумала бабушка.

Или сервант отдать кому-нибудь. Эх, жалко мне этот сервант, если честно…

Дома мы начали крутить так и сяк, прикидывать. С нашей любовью к застольям обеденный стол разбирать — мы только и будем делать, что каждые две недели снова его собирать.

— Да давайте детский столик лучше пока разберём? — предложила я. — В кухню на антресоли запихаем его.

В кухне, над дверью, проектом дома был предусмотрен такой ящик-ниша с дверцами, который все называли изысканным словом «антресоли». Ну, а как его ещё назвать? Там пылились запасные банки, большая шинковка для капусты (востребованная ровно раз в год, во время засолки), и разобранный столик мог вполне войти.

— Так там в углу шкаф встроенный? — засомневался Женя, имея в виду межкомнатный встроенный шкаф, который неизбежно должен был напрочь перегородиться детской кроваткой.

— Да из него всё равно редко что берём. Надо будет — проще кроватку подвинуть, чем стол собирать-разбирать.

Одним словом, прибавлялись мы, как в теремке. Приехала из роддома мама, пацана оформили Федькой, и стало нас в квартирке девятеро. Мы, конечно, сходили во все очереди, в которых стояли на расширение жилплощади, и предъявили новые данные, но везде только руками разводили: пока — ничего.