Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Страшно захотелось выпить. А вот этого категорически нельзя! Ишь, травить нежный детский организм! В нашем случае альтернатива единственная — что-нибудь вкусное съесть.

Я решительно взяла карточку-ключ, свой кошелёк (тот самый старенький и задрипанный, который дала мне бабушка) и пошла в ресторан.

Я, видимо, попала в самый неторный час, потому что народу по ресторанным меркам считай что и не было. Так, сидело за дальними столиками человек пятнадцать. Я выбрала место и раскрыла меню. Тэкс. Жрать мы хотим не особо, просто грусть-тоску заесть, значит, нужно что-нибудь вкусненькое. Я пролистала в конец книжечки, где в разделе «десерты» значилось неопределённо «пирожное».

Нет, ну вот как так? Что значит «пирожное»? Заварное, песочное, безе или ещё какое? Что это за социализм такой, уравнивающий все пирожные друг с другом? Даже мороженое вон трёх видов.

И вообще, я сладкое не хочу. Закуску? Раз уж выпивку нельзя, мдэ.

— Что-нибудь выбрали?

Рядом с моим столиком остановилась официантка.

— Думаю, сейчас мы с вами быстренько определимся.

Она оглянулась:

— А из взрослых кто-нибудь придёт?

— Взрослые заняты. Не погибать же мне с голода, правильно?

Девушка покосилась на мой видавший виды кошелёчек. Сомневается в платежеспособности?

— Уверяю вас, у меня есть деньги, и они больше шуршат, чем звенят, — я потрясла своей мошной, как бы пошло это ни звучало.

Но официантку, похоже, это не убедило. Справедливо, учитывая, что там у меня мог лежать и рубль. Я вытащила из кошелька десятку и положила рядом с собой на столе:

— Давайте будем двигаться в пределах этого бюджета, хорошо? Итак. О! А что у нас насчёт икры? Заморскую баклажанную оставим иностранцам, чёрную я тоже не люблю, сосредоточимся на красной.

— Из красной только кетовая в яйце.

— Фтопку* яйцо. Хотя, если у вас раскладка, куда повар денется. Ладно… давайте так: три порции икры, пару ломтиков белого хлеба — только не сухого французского багета, а нежного, нашего, родного советского батона — и две порции сливочного масла. И чай с лимоном, с двойной порцией сахара. А на остаток конфет шоколадных, сколько там получится. Спасибо заранее, — я закрыла меню и мило улыбнулась. Девушка улыбнулась тоже. Вообще, советский сервис не особо обязывал работников изображать приветливость, сотрудники почти любого сервиса в девяноста процентах случаев были суровы как терминаторы, так что тут было видно, что поднатасканы они на иностранцев.

*«В топку», конечно же.

Это сленговое…

Официантка ушла, а я подумала, что не спросила: икра не паюсная, я надеюсь? Паюсную у нас Вова любит. Хотя, чего это я — как бы они её в яйцо-то запихивали?

В общем, попила я чаю с бутербродиками. Неплохо. Прям настоящая кетовая икра, крупненькая такая. Яично-белковую «упаковку для икры» оставила в пользу бедных. И даже в номер успела вернуться раньше мамы с Женей, иначе не избегнуть бы мне очередного приступа матушкиной паники.

Скажу сразу, бо́льшую часть этой недели мы потратили на прогулки по Москве. Походили по разным музеям, куда я хотела попасть, и в зоосаде были, и в парке аттракционов. Мама с Женей поехали на здоровенном колесе, я сказала, что спасибо, я вот тут, около будки контролёра постою, и никто меня не украдёт.

— Ты, главное, Женя, её держи, когда она сверху выглядывать будет, проверять меня.