Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 17 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А тут, оказывается, в домах бывают мыши. Вот блин.

Василий, по-моему, не очень понял смысл моих прыжков. Боже, надеюсь, он не станет приносить мышей в постель. Пожалуйста…

ВРОДЕ, ДВИЖЕНИЕ

На пятые сутки после памятного родственного ужина на нашу квартиру пришёл дед и в своей отрывистой манере сообщил, что завтра мы выдвигаемся в Москву — все, кроме бабушки — и, скорее всего, там придётся задержаться на несколько дней. И он предлагает нам (мне, маме и Жене) не кататься туда-сюда, а остановиться в гостинице, для решения оперативных вопросов, если таковые возникнут. А гостиницу он нам оплатит, в качестве свадебного подарка, номер уже забронирован.

Единственный вопрос оставался: что делать с Василием? И тут бабушка выступила:

— А я с котиком останусь. Я к нему уже привыкла. Мне и гулять тут лучче, первый этаж, а не четвёртый. А ты, Али, приходи ко мне чай пить…

Это разрешило сразу несколько проблем (и в первую очередь, кажется, назревшую бабушкину под названием «невыносимая баба Люся»).

Наутро мама собрала нам на троих небольшую спортивную сумку (по случаю здесь же в «Выстреле» и купленную), покосилась на мой ранец.

— Это всё нужное, — предупреждающе подняла палец я. Как же, в рюкзаке вся моя жизнь — помните, да?

Мы (мама, Женя, я и дед) бодро дотопали до станции, погрузились в специальную Солнечногорскую электричку, заполнявшуюся в тупике второй платформы, и стартовали в сторону Москвы.

МОСКВА, ВТОРОЕ ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Насколько я люблю Москву как символ России, настолько же отталкивает она меня как место. Возможно, здесь сработало первое взрослое впечатление, начала двухтысячных. Тогда я приехала в этот город, и он показался мне не просто грязным, а грязным чрезмерно, сверх всякого допустимого предела. Так грязно, как тогда в Москве, в Иркутске не было никогда, даже в самые худшие его девяностые годы.

Сейчас здесь было, конечно, чисто, но… Переплюнуть то убийственное ощущение не могли никакие красо́ты.

А ещё это город настолько преисполнен народа, что вызывает у меня инстинктивное желание бежать в леса. Вспоминая свои первые детские впечатления, скажу: видимо, это во мне от рождения было — склонность к интровертной отшельнической жизни, потому что ничто меня так не поразило при первом приезде в Москву, как обилие людей. Суета, ощущение всеобщего копошения и спешки. Не люблю такое вообще.

В тот приезд чувство погребающего под собой муравейника так и осталось самым ярким. Слабо запомнились Воробьёвы горы (я всё не могла взять в толк — чего мы туда припёрлись, поскольку на мой взгляд ничего достойного специальной поездки там не было). Не знаю, наверное, нужно время, гулять, проникаться атмосферой и прочее. А тут прискакали на туристическом автобусе: стоянка столько-то минут. Отчётливо помню свои детские мысли и даже досаду: «Что мы тут вообще делаем?» Да, вид был красивый, но не настолько, чтобы тупо стоять и смотреть. И тридцатиэтажки что-то тогда не особо на меня впечатление произвели. Ну, тридцать три этажа. Да, самый высокий в СССР дом. И что?

Помню, что впечатлили магазины: детский отдел в каком-то мега-маркете напротив Красной площади (что это было? ГУМ или ЦУМ — не сильна я в московской географии). Так вот, там продавались такие игрушки, о которых мы в провинции даже мечтать не могли (потому что тупо не имели представления об их наличии), типа сложных электрических железных дорог и тому подобного. А ещё очень красивые куклы и всякие к ним штуки. Коляски, например. «Сидячие» коляски в Иркутске редко, но были. А вот «лежачие», как для младенцев, и чтоб с выдвигающимся козырьком-капором — никогда. Вы можете себе представить, в прошлой жизни мама припёрла мне (из Москвы!) такую коляску — полную копию «настоящей», трубочки у неё были алюминиевые, а короб из толстой зелёной… клеёнки, что ли. Во всём Юбилейном микрорайоне таких колясок было ДВЕ. У меня и у Таньки Кукауровой (у которой папа инженером в Африке работал) из нашего же подъезда, только у неё короб был бежевый.