Книга СССР: вернуться в детство?, страница 114 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я примчалась на кухню вперёд Жени и начала командовать:

— Значит так, смотри: крылья все отдельно, — крылья здесь не любили, не вошли, видать, во вкус; а я их завтра пожарю, отлично будет. — Отделяем ноги и делим пополам вот так: ножка и бёдрышко, ага?

— Понял.

— Три грудки целиком оставь, а остальные делим на четыре части вот так.

— А спинки?

— А спинка — супнабор, толку с них на банкете. Заморозим.

— Разрешите приступать?

— Считай, что зелёный свисток прозвучал.

Пока в зале началось разбирательство с куклами и надувание шариков, Женя махом раскроил мне куриц. Спинки я реально сразу убрала, получилось четыре куриных супнабора. Пришлось завернуть их обратно в толстую упаковочную бумагу*, из которой эти куры были извлечены. И они даже влезли в морозилку, поскольку из неё как раз почти всё было вынуто для готовки.

*То, что сильно позже

назовут претенциозным словом

«крафтовая».

Бабушка вплыла в кухню, когда я уже ставила кастрюлю с грудками вариться. Тяжеловато, блин!

— Оля! Ты зачем такую тяжесть поднимаешь!

— Ну, простите, погорячилась. Ты на выкуп-то поедешь?

— Говорят, надо.

— Ну и езжай. А то Наиль вдруг загрустит. Обидно ему будет, если ты не поедешь.

— Думаешь?

— Конечно. Мама — и вдруг не поехала.

— А тут как?

— Нормально тут, всё успеем. Погоди-ка!

Я сбегала в комнату и притащила жестяную коробочку от грузинского чая (дряного, честно скажем, чая, купленного единожды исключительно ради коробочки).

— Держи. Будут выкуп за невесту просить — будешь рассчитываться.

Бабушка заглянула в коробочку.

— Ты где столько наменяла?

— Так с нового года, считай, готовилась, все копейки — туда, — да-да, коробочка больше чем наполовину была заполнена копеечными однушками и двушками. — Если что останется, из ЗАГСа будут выходить, под ноги им кинешь. На жизнь в достатке.

— М-м. Ещё крупы тогда надо. Ну-ка в кулёчек мне насыпь.

— Риса?

— А пшёнка, что, не подойдёт?

— Да любая крупа подойдёт. Хоть пшёнка, хоть перловка.

— О! Перловки давай!

Мама явилась посмотреть, что́ это мы тут делаем, послушала нас и тоже изъявила желание людей крупами посыпа́ть. Пшёнкой. Чтоб в жизни было разнообразие.

В общем, уехали они во всеоружии. А я осталась одна. И начала смешивать необходимые ингредиенты в нужных комбинациях.

Ко времени приезда группы инициативных женщин из госучреждения я успела доделать три сложных салата. Нет, три таза сложных салата! Оставила им всякое малоинтересное и требующее физических усилий: селёдку от костей чистить, морковку сырую тереть, сыр колбасный и тому подобное.

Привалили они толпой: бабушка, тетя Валя, тётя Клара, которой не хотелось ехать в Солнечный, да потом обратно, обе её дочки.

— А где молодые-то? — спросила я, заглядывая за их спины.

— Так они поехали на Вечный Огонь, потом по городу, потом до Листвянки хотели ещё.

— Господи, а туда-то зачем?

— Да просто, время провести. Дома, что ли, сидеть три часа? — махнула рукой тётя Валя. — А это белый что за салат?..

В общем, пошли гастрономические разговоры, сборы и прочее.

Слоняющимся от безделья дяде Рашиду и дяде Вале было предложено собрать те запасные столы, что у Наиля в комнате стоят — всё равно ведь завтра второй день у нас гулять будем. Неугомонная тётя Валя побежала следом за мужем в Наилеву комнату и замерла на пороге: