Книга Солнце мое-2, страница 13 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Это неважно, — строго сказала Рита. — Начало всегда сложное.

Философский подход. Что ж.

— Давайте, в таком случае, обсудим необходимый для занятий минимум…

Я по наивности полагала, что начать можно с какого-нибудь простого варианта, типа шортики-футболочка, как на физкультуре. Но оказалось, что я не просто так не права, я прямо, товарищи, в корне не права. Не угадала суть. Душу, можно сказать, не почувствовала. И мне это вежливо и популярно объяснили.

Шортики и футболочка подходили только мальчикам. А девочкам — строго специальные танцевальные купальники и в придачу особенные коротенькие юбочки. И на ноги не чешки, а балетки (на наших исторических танцах я уже видела кой-кого в балетках, и это позволило мне не чувствовать себя совсем уж лохушкой). Носки нужной фактуры и высоты. И каждая вещь строго регламентированного цвета (мне был предъявлен заранее подготовленный список).

Не менее страшные требования предъявлялись к причёскам девочек (вообще, создавалось впечатление, что этих детей в какую-то специальную армию забирают).

Музыкальный центр у меня уже был (сегодня как раз и купили!).

В перспективе желательны были зеркала (но тут уж пока не до жиру).

А вот кровь из носа нужны были коврики, чтобы упражнения на голом линолеуме не делать. Один туристический коврик стоил что-то около шестидесяти рубасов (в смысле — тысяч). Его следовало разрезать на два, поскольку двухметровый кусок для ребёнка — слишком много. Вообще, у Насти на аэробике даже и взрослые на таких половинках вполне удобно занимались.

И тут мои девочки твёрдыми голосами заявили, что нужно будет собрать в фонд коллектива по двадцать тысяч с носа, и на этот счёт коврики купить. Специальные детские, чтобы их никто другой не брал.

Я быстренько переосмыслила то, что хотела сказать, и не стала выдвигать предложение пользоваться со старшими группами по очереди. Во-первых, реально детям надо отдельное, гигиенично и всё такое. А во-вторых, зала-то у нас два. А если занятия в одно время?

— А думаете, родители согласятся сразу сдавать в фонд?

Я имела в виду, первый раз придя в новое место, где организуется новый коллектив с никому не известными руководителями и не имеющий ровным счётом никаких достижений, — люди согласятся сдавать какие-то деньги кроме непосредственной оплаты за занятия?

Оказалось — да. И двадцать тысяч — это совсем скромно, потому что почти конец года, а так обычно поборы серьёзнее. Или два раза в год. И на костюмы отдельно. И на конкурсы, если вдруг. А уж если на поездки!

Я настолько обалдела от всех этих раскладов, что, проводив хореографинь, пошла в мамин магазин — там сегодня как раз Алёна работала, а у неё старшая дочь уже лет пять как танцует. И вот тут я обалдела по-настоящему, потому что, оказывается, коллектив с именем собирает куда больше и интенсивнее, чем какие-то начинающие девочки. Озвученные цифры были вполне сопоставимы с зарплатой, допустим, санитарки или уборщицы. Это люди столько на танцы тратят???

— Ни фига себе… А вот смотри, — уже примерно предполагая ответ, спросила я, — если, допустим, у девочек в танцевальном коллективе форма: шорты и футболка…

— Ну, ты что⁈ — большие Алёнкины глаза сделались и вовсе огромными. — Это шарашкина контора какая-то, а не танцы. На танцы ходят в специальном купальнике… — тут последовало практически дословное изложение базовых идей, представленных мне моими хореографами, и я решила, что это всё — мировой заговор танцоров, не иначе. Свидетели гимнастических купальников и надеватели балеток.