Онлайн книга «Солнце мое»
|
— У меня с рыбой тоже история была, — рассказывал между делом Вовка, — лет пять назад. Отправили меня летом в Горловку — это Донецкая область, — к дальней родне, поездом. Зарплату родителям два месяца не платили, да и в магазинах в Железногорске тогда вообще голяк был. — Как⁈ Севера же всегда лучше снабжали? — Ну, вот тогда всё и кончилось. Хорошо, отец рыбу красную привёз с рыбалки. — А там ловится, по рекам? — Конечно, полно! Ну вот, мать мне три рыбины сварила, и больше у меня ничего нет. Сел я в поезд, а там в моём купе семья армянская едет. Сколько-то проехали, вроде и поесть пора, я достаю эту рыбу — а они на меня такими глазами смотрят и спрашивают: это, мол, что? Я говорю — рыба красная. А они видят, что у меня стол пустой, давай аккуратно уточнять. Ну вот, говорю, отец выловил, а больше ничего. И тут этот мужик говорит: «Мальчик, а давай меняться? Ты нам рыбу — а мы тебе своих продуктов?» Мне, если честно, эта рыба надоела тогда до посинения. «Ну, давайте», — говорю. Они мне как давай выкладывать: курица жареная, лаваши, яйца варёные, овощи, фрукты, соусы их какие-то, — две сумки продуктов оставили, ещё и, по-моему, переживали, что так мало. На следующей остановке они вышли, а я до самого места королём ехал. Слушать его было интересно. Я вообще слушать больше люблю, чем рассказывать. — А море там тёплое? — От самой Горловки далеко, в Мариуполь мы ездили, тоже к какой-то их уже дальней родне. Приехали — а небо хмурое, пляж пустой, не купается никто. Типа — ну, как же, пасмурно и волна. Я зашёл, а вода-то — солёная, сама несёт. Тем более, я плаванием несколько лет занимался. Да и двадцать восемь градусов, представляешь! — Ого! После нашей-то водички… — Ну! Я и поплыл, — Вовка усмехнулся: — Местные спасатели решили, что меня в море унесло. Подплыли на катере, круг кидают. Я его поймал, возвращаю им, говорю: «Зачем?» — «А ты что, не тонешь что ли?» — спрашивают. Мы посмеялись. Эх, нам бы такую воду тёплую! Я дубак нашего залива категорически не люблю, хоть пляж тут обычно полон. В самую жару вода на мелководье еле как прогревается до восемнадцати! Плещутся как-то люди, но я — нет. Увольте-с. ВОТ И ДОМ Я так понимаю, «проводить девушку до квартиры» — занятие небыстрое, однако наглеть тоже не следовало, и мы пошли дальше. До дома оставалось километра два с небольшим — один под гору, да один в гору, ибо Юбилейный стоит на здоровенной круглой сопке, а мой дом — почти на самой её макушке. Мы трепались про всякое и даже договорились встретиться на выходных. И вот он, последний подъёмчик. Мой дом. Вон наш балкон с пёстро окрашенной обрешёткой. В садике (мама у меня воспитателем в детском саду много лет проработала), когда на крытых гуляльных верандах картинки рисовали, мама всегда приносила баночки с остатками краски на донышках домой — всё равно же засохнут — и подкрашивала тонкие реечки. У нас такой яркий балкон был и у тёти Светы с пятого этажа, она тоже воспитательницей работала, в том же саду. В подъезд вела старая обшарпанная деревянная дверь, выкрашенная казённой краской цвета тёмной морской волны прямо поверх шелушащихся нижних слоёв. Мы остановились у подъезда. — Вот здесь я живу, девятая квартира. Это на третьем этаже. Я бы пригласила тебя чай попить, но не знаю, как мама с бабушкой на это среагируют… — мне было немного неловко… |