Книга Солнце мое, страница 44 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я перекатилась и уткнулась носом ему в подмышку:

— Не смотри на меня так, я стесняюсь… Хотя нет, смотри! — я принюхалась к своему мужчине, — Боже, как же ты обалденно пахнешь, — вот тут он, кажется, удивился.

— Я потный…

— Пофиг! Обалденно… — Я поцеловала его в плечо. Да, с закрытыми глазами, — А хочешь, пойдём в душ? Не так жарко будет?

Жарко… А ведь, действительно, жарко! Как же я недавно замерзала? Это от нервов всё…

Следующим замечательным открытием было, что мытьё может быть особенно приятным, если вместо мочалки пенку размыливают по телу нежные мужские руки.

Мы вышли из под душа, и он промокал с меня капельки махровым полотенцем, а потом спросил:

— Ещё?

Я почувствовала, что снова краснею. И опустила глаза. И зря, потому что там был… ну… он… про который девушка на первом свидании говорить не должна. Я совсем смутилась и зажмурилась, ткнувшись лбом ему в грудь. Пробормотала:

— Ты знаешь, я не уверена, что смогу так сразу сейчас. Ну… Сразу после…

— А мы аккуратненько…

БЫТОВОЕ…

После второго «аккуратненького» захода мысли бродили в голове ленивые, как толстые коты… Неожиданно, как пузырёк из глубины, всплыло: «Вот тебе и сходили на тренировку!» Стало почему-то смешно.

— Ты чего? — спросил Вовка.

— Да про тренировку вспомнила.

— В следующий раз сходим.

Я приподнялась на локте:

— Слу-ушай! А хочешь борща? Я вчера целую кастрюлю наварила.

— Шикарное предложение!

И мы пошли в кухню, борщик разогревать, чайник кипятить и хлебушек резать.

Сметана у меня была заготовлена со вчера, зелень мама тоже привезла.

Суповые тарелки вот у нас, подозреваю, для здорового парня маловатые. Но это мы решим легко, добавкой и ещё раз добавкой.

Вовка остановился в дверях кухни:

— Помочь?

Ой, блин, всё-таки вид голого (простите) мужика меня смущает.

Ну да, не стали мы одеваться, так пришли. Вова сказал, что я и так красивая, и вообще. Про себя скромно не упомянул, но пренебрёг даже трусами — видимо, из солидарности, хм.

— Садись, — я подвинула по столу досочку и тазик со всякой зеленью, — режь давай. И хлеб заодно. И чайник вон карауль, чтоб не взорвался.

— А он должен?

— Надеюсь, что нет. Глянь, спираль там прикрыта? — вечная головная боль с этой спиралью.

Я проверила, насколько согрелся суп, и полюбопытствовала:

— А тебе часто приходилось драться? — и дальше слушала поучительный рассказ, про то, как в его родном городке барыги облюбовали их двор, чтобы наркоту продавать перед входом на дискотеку, а он и ещё двое парней вознамерились этому воспрепятствовать. Рассказ был, честно скажем, жутковатый.

Повсюду они были, эти наркоманы. И вопреки утверждениям газетных статей и школьных учителей, помирали от своей гадости вовсе не быстро, а медленно и отвратительно, вымучивая родственников, таща из родных квартир всё, что под руки попадётся. Вон, на остановку за домом постоянно кто-то приходит, вещи продают. Стыд теряют совершенно, ко всем вяжутся — купи, купи… — сами чёрные, страшные…

Периодически они решались ради дозы на подъездные ограбления. Это значит что? Вечером в подъезд по одному не заходить. Постоянно то там, то тут кого-то бьют по голове и грабят. Если свет не горит — гарантированно заходить нельзя. На той неделе в соседнем доме посреди бела дня на тётку напал. Хорошо, она бойкая баба оказалась, слёту отоварила его сумкой с консервами, да ещё и отпинала. А если вот такая как я?