Онлайн книга «Солнце мое»
|
Четыре двадцать. Это что — четыре утра, что ли⁈ Ёхарный балет! Я, всё ещё не веря себе, пробежала в бабушкину комнату — у неё там тоже часы висели. Ну, натурально — четыре утра! Глаза у меня, наверное, были квадратные. Я вернулась в комнату и уставилась на комп. Вот же ты, коварная штука! Самое интересное, спать не хотелось. Хотелось во что бы то ни стало пройти последнюю оставшуюся миссию. — Ну, ладно! — сказала я игре. — Я тебя пройду и больше не открою! К тому моменту, когда мне удалось осуществить свою угрозу, за окном стало светло. Я выключила комп, заткнула уши ватой и завалилась спать. ТОСКА НА Проснулась я к вечеру. Вышла в кухню. Обычно я отсутствием аппетита не страдаю, но вот сейчас… Мне было так тоскливо, хоть волком вой. А ещё говорят, что разлука укрепляет чувства. Фигня какая! Не хочу я ничего укреплять! Хочу, чтоб мой мужик со мной в постели спал. Тут я начала хлюпать носом и страдать. И страдала бы, если бы вдруг не позвонила Аня и сразу не закричала в трубку: — Ты чё, мать, где весь день была⁈ — такое у нас дружественное обращение, если вы не поняли. «Мать». — О! А я думала, что ты на дачу уехала! — А я и уезжала. Маман там осталась, а я вернулась, варенье вот варю. Я же завтра к Зинке еду, свадьбу готовить. Я тебе не говорила, что ли? Хотела с тобой посидеть, потрепаться. Потрепаться — это был просто шикарный выход из уныния! И я понеслась к подружке. Мы засели в кухне и начали делиться новостями. — Зинка же, прикинь, замуж выходит, — Зинка была Аниной одногруппницей и институтской подругой. — А чё так внезапно-то? — А я чё, совсем не рассказывала? Вы, кстати, не удивляйтесь, что мы без конца чёкаем. Это же наше, сибирское, никакими силами из речи не вытравишь. — Про замуж — нет. — Она же зимой ещё познакомилась. Зинка ехала в Солнечный. На Байкальской стояла-стояла — ничего нет. Дело к ночи уже — понятно, что ничего не дождёшься. Народ пешком пошёл потихоньку. Холодно, темно. А страшно, прикинь? Ну, она и прицепилась к двум парням, которые поприличнее выглядели. А один ничё так, понравился ей. Да они с зимы уж живут. Вот, решили оформить отношения, — Аня оценивающе помешала варенье. — Ты знаешь, она беременна, по-моему. Ну, поражаться здесь особо нечему. Сейчас многие так. Живут-живут, а ребёнок заведётся — ну, вроде, и узаконить надо. — Когда свадьба-то? — Через неделю. — Свидетельницей будешь? — Ну конечно! Кто ещё… — А третья эта ваша подружка, как её? — Лилька? О-о-ой, я тебя умоляю! Она наготовит! — А свидетелем? — Прикинь, тот второй парень. Ну, с которыми Зинка зимой-то шла. — Ну и как он? — Да не знаю. Он такой… не особо разговорчивый. На дискотеки с нами не ходит. — Да можно подумать! Я тоже не хожу. Крики, грохот, рожи перекошенные. Культурный отдых, тоже мне. — Ну, ты сравнила. Он, вроде бы спортсмен, что ли. — И чем занимается? — По-моему, борьбой. — О! Так ты спроси-ка его, он по-любому папу моего должен знать. — Точно! Спрошу при случае! Слушай-ка, а у вас же Таня шьёт? — Да шила. — Узнай у неё, а, сколько будет платье подогнать? Мне с Германии пришло красивое такое, гипюровое, — Анина немецкая родня продолжала поддерживать своих потихоньку, — Широковато, прикинь. Я хотела ушить, боюсь испортить. — Ой, да элементарно! Выворачиваешь, по швам подкалываешь, — я изобразила на пальцах своё видение процесса, — тащи своё платье, прямо щас и заколем. |