Онлайн книга «Пожарский 4»
|
— Змеюшка, я на свой пост! — А я, пожалуй, пронесусь, гляну, не обделили ли мы кого вниманием… БАБУЛЯ К вечеру на поле всё было кончено. Больше всего меня беспокоила контуженная магостатическим взрывом бабушка, и в первый же свободный момент я прыгнул на Ольхон. Кош, как ждал, подловил меня в коридоре и шарахаться по больничке мне не дал. И к бабуле не пустил! — Дмитрий, я прекрасно понимаю твоё волнение, но сейчас — нет! Пациентка переживает тяжёлый стресс. Нет и нет! Уверяю тебя, её жизни сейчас ничего не угрожает, через пару дней — пожалуйста… — Да как они вообще могли причинить ей вред⁈ — возопил я. — Она же аватар холода. А-ВА-ТАР! Кош⁈ — Массированный удар. Взорвалась вся бомбовая начинка жабля разом, а там в основном магостатика была загружена. Она оказалась практически в точке взрыва, и в самой концентрированной антимагической волне. Ни один маг бы не выжил. Даже я, поверь. Но сейчас, — Кощей мягко развернул меня на выход, — всё позади. — Ты не вполне уверен! — Я ТОЧНО уверен, что Умила жива и живой останется! Всё, иди! Мне ещё работать надо! В общем, выпер меня Кош. Зато порадовали трофейные команды: множество всякой новейшей техники, в которую радостно вцепились наши механики и оружейники. Часть даже оказалось возможным сразу же включить в строй. Очень кстати, потому что на другой день, оставив ополчение под прикрытием отдельного сводного отряда магов зачищать окрестности, русское войско намеревалось двинуться в центр Москвы. Во-первых, предстояло освободить Академию, что представлялось задачей не самой простой — Святогоров источник оставался в руках врагов! В КРЕМЛЁВСКИХ ПОДВАЛАХ Бо́льшую часть вечера я снова посвятил беседам с прибывающими (и уже прибывшими и даже поучаствовавшими в битве) представителями серьёзных родов. Тут мне Илюха помог. Служба безопасности у них в клане на пятёрку была поставлена, и на каждого приходящего у начальника СБ была заготовлена папочка. Я эту папочку бегло просматривал, а потом коротенечко с боярами-дворянами беседовал. Видел и Трубецкого-старшего, Никиту Романовича. То, что сынок его с полячкой схлестнулся и свои игры вёл, папаша-Трубецкой, конечно, знал. Да, собственно, тут все вокруг свои игры вели, чего уж за то судить. А вот что сынок да дочка были замешаны в польском заговоре против лично меня — с целью за счёт этого одномоментно выкосить две трети русской аристократии — понятия не имел, уж ауру лжи я распознать могу. Прощения просил, клялся в поддержке. Под конец, чтоб уж точно меня убедить, Никита Романович продемонстрировал мне довольно старинного вида перстень с хризопразом: — Сила в нём великая, государь! — на «государя» я поморщился, и Трубецкой сразу поправился: — Великий Князь! Показывает тот перстень истинную сущность говорящего. — Именно говорящего? — Пока молчит — тоже видать, но смутно, а как заговорит — отчётливо! — Ну, коли так, завтра в моём отряде пойдёшь, посмотрим, что за зверь наш Дмитрий Фёдорович. С утра, восстановив силы и подкрепившись, двинулись мы в сердце столицы. Здесь удачно сработала наша с Кузьмой практика постановки порталов в Академический сад. Пока отряды Муромских изображали штурм главных ворот, а враги изо всех сил его сдерживали, мы открыли позади здания Академии два больших портала, через которые внутрь потекло наше основное войско. Гарнизон, занимавший Академию, уже изрядно пал духом, и доломали его быстро. |