Онлайн книга «Пожарский 3»
|
Через некоторое время она выдохлась, начала кричать тише и даже делать паузы между фразами. Ближайшей такой лазейкой боярин и воспользовался: — Госпожа Мнишек, У НАС БУДУТ НЕПРИЯТНОСТИ! Это прозвучало столь дерзко, что Марина даже слов не нашла от возмущения. Зато Настя Салтыкова быстро спросила: — Почему? — Понимаете, барышня, — боярин, казалось, был страшно рад, что наконец нашёлся вменяемый собеседник, — дама из альвийского посольства действительно не терпит задержек и ослушания. И статус её таков, — ему пришлось ускориться, видя, что Марина снова собирается орать, — что она может с лёгкостью отменить вашу помолвку!!! На несколько секунд стало оглушающе тихо. — Как это? — не веря своим ушам, переспросила Марина. — Весьма просто, сударыня. Принять кого-то ко двору, выдать боярский чин или лишить его, казнить, миловать, издавать приказы — всё происходит исключительно с её одобрения. Я бы не советовал вам её раздражать. Что-то этакое царапнуло Марину страхом, но гонор оказался сильнее: — Я не позволю, чтобы мной распоряжались таким образом! Лиза! Помоги мне поправить причёску! Настя! Парадное платье! Придворный этикет требовал для официального выхода одеяний старинного кроя. И особого умения их носить, конечно же. Так что альвы подождут. Марина демонстративно уселась перед зеркалом, принесённым взамен разбитого. Зеркало было уродливое — на кривой рогулине, в дурацкой чёрной рамке непонятной формы. Потому что где бы они взяли приличное зеркало посреди русской глухомани? Пришлось довольствоваться запчастями из авторемонтного набора. Одна радость — зеркало было чуть выпуклое и немного увеличивало изображение, видно хорошо, и, слегка отклонившись, можно было наблюдать и за досадой русского боярина, и за Настей, недовольно подошедшей к походному гардеробу. Кто-то же должен исполнять обязанности камеристки, если служанок отослали вперёд, готовить покои? Вот, кстати, если все говорят, что приехали на нужное место, то где служанки? Явись они, не пришлось бы просить о помощи фрейлин. Эти русские, наверное, и управляться с традиционными платьями как следует… Настя распахнула дверцу гардероба и взвизгнула. — Я вас предупреждал, — укоризненно поджал губы боярин. По фургону распространился запах смрада. С чавкающим звуком с плечиков свалилось то, что ещё утром было новеньким платьем из индийского шёлка, расшитого золотом… Марина похолодела. Вот предупреждение так предупреждение! Она обернулась к боярину и потребовала: — Позовите этого человека! С улицы! — Так он уже ушёл, — растерянно пролепетал тот. — Найдите! Немедленно! — Марина вскочила и сдёрнула с вешалки шубу, не замечая, что с мясом вырвала одну из пуговиц. — Я требую, чтобы он меня сопроводил! — Позвольте… я… по… — боярин с трудом выдернул шубу у неё из рук, — … могу!.. Я провожу вас. — Лиза!.. — Нет, сударыня. Про фрейлин ничего сказано не было. Только вас. Шапочку наденьте. Идти пришлось не так уж далеко — через три двора. Там стояла такая же изба, в которую её — внимание — не пустили! Страшный мужик в лохматой шапке заступил ей и провожающему боярину дорогу, загородив вход ружьём: — Не положено! Секретное заседание думной делегации, велено, чтоб ни одной живой души! Извольте ждать, сударыня. Вон, на завалинку присядьте. А вы, господин хороший, идите по своим делам, вам тут быть воспрещается. |