Книга Пожарский 3, страница 60 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— С-с-с-а-а-а-х-х-х…

— Жив будешь.

Да уж понятно, что буду! Но приятного-то мало!

— Ещё одна, — весело подмигнул Токомерий Негру Вода и нажал на вторую стрелу, потом обломил оба наконечника и дёрнул на себя древки, порадовав меня до темноты в глазах.

— С-с-сука!

Доктор хренов совершенно по-звериному обнюхал оперения обеих стрел, жёлто блеснул глазами на четверых бойцов, обнаживших мечи и напряжённо озирающихся:

— Охранять! Головами отвечаете! — и стаей чёрных нетопырей вылетел в окно.

Оставшиеся, получив чёткую инструкцию, на удивление, сгрудились вокруг меня плотной группой, прикрывая в первую очередь со стороны оконного проёма.

Всё заняло секунды. Когда грохнула распахнувшаяся дверь и в комнате стало тесно от кхитайцев, нетопырей над крышей соседнего дома ещё было видно.

— Это мои воины, — сказал я четверым неизвестным, чтоб не вздумали терракотовых бойцов крошить.

— А эти — кто? Глянь, по каким они модам наряжены! — протолкавшийся сквозь людей Чжана Горыныч ткнул пальцем в воина, по виду похожего на командира. — Не от венецианцев ли ты, мил человек, засланный?

— Да погоди ты воевать, — я протянул Горынычу руку, чтоб он помог мне сесть и устроиться поудобнее. — Сейчас Негру Вода вернётся, у него всё выясним.

— Токомерий⁈ — изумлённо воскликнул Змей. — Жив, старый дракон⁈

ВСЕ ХОТЯТ ПОНЯТЬ

Я начал процедуру исцеления. Страшно хотелось сфилонить, лечилку выпить. Но не упускать же такой шанс немного подняться! Через некоторое время я смог относительно безболезненно говорить. Во всяком случае, настолько, чтобы задать интересующий меня вопрос:

— А он дракон? Не́гру Во́да?*

*«Чёрный воевода»

— Было дело, после Разрыва уже, приезжал он ко мне, брал уроки. Неплохие результаты показывал.

Надо же. Вспомнил, значит, мой совет.

— Смотрите! Что это⁈ — дежуривший у окна кхитаец вскинул руку, показывая на красную стремительно приближающуюся точку.

— Кузьма, скорее всего. Он должен был сигнал тревоги получить.

— Это ж за сколько он домчал? — уважительно удивился Горыныч.

Я уже мог говорить вовсе нормально:

— Четыре минуты. Мы с ним просчитывали вариант экстренного возвращения. Укладывается. Ты бы вылетел, успокоил его, чтоб он сгоряча никого не порубил, а я тем временем самолечение закончу.

Кузьма всё равно примчал раскалённый и глазами шарил вокруг безумно, пока, практически следом за ним, в окно не влетела туча крупных чёрных нетопырей, восемь из которых совокупно тащили оторванную остроухую голову.

Токомерий материализовался в человека и швырнул бошку на пол:

— Вот он, ваш киллер-одиночка.

— Эй, ара! Дай обниму! — полез здороваться Горыныч.

Обнимашки также достались мне и Кузьме (я успел шепнуть: «При молодёжи не трепись!» — «Понял!» — ответил Токомерий), вежливые поклоны — примчавшимся Матвею и Болеславу.

— Мне, если честно, хотелось бы понять… — начал Болеслав.

— Нам, по правде говоря, тоже хотелось бы понять, что происходит, — нахмурился капитан наёмников по имени Славус.

— А что тут понимать? — ухмыльнулся Токомерий. — Старые долги. Клятва ваших прадедов сработала. У вас и перстни на руках, а вы удивляетесь!

— Перстень! — Славус хлопнул себя по ляжке. — Вот где мы рисунок видели, как на жаровне.

— А-а! — воскликнул рослый капрал. — Так это из-за того пера?