Книга Пожарский 3, страница 48 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Вот, пожалуйста. Подписи мне показались немного странными.

— А чего тут странного? — Кузя взял один из бутылёчков и посмотрел его на просвет. — Вода мёртвая, вода живая. Первый же «М» был?

Перс только кивнул.

— Вот она и замерла. Все жизненные процессы замедляются, почти до полной остановки. Зато организм полностью восстанавливается. Ну, давай, «Ж» капай.

— Дай-ка, я придержу для надёжности, — я вынул котейку из корзинки, разжал ей челюсти: — Одну каплю!

Жидкость выглядела густой и слегка фосфоресцировала. От упавшей в пастёнку капелюшки кошечка судорожно вздохнула и вытянулась. Деревянность тела быстро прошла, и кицунэ, не приходя в сознание, начала трансформироваться в лису. Я поскорее положил её на свободное кресло. Наблюдать за трансформацией со стороны-то не очень приятно, а когда органы и ткани видоизменяются у вас в руках — чувство такое, как будто под шкурой жуки-скарабеи бегают, бр-р-р…

Мелкая кошка превратилась в средних размеров лису. Пятихвостую, что по шкале возвышения волшебных лис соответствует нижней планке архимага. Лиса глянула на нас янтарными глазами, по-видимому, не вполне понимая, что с ней произошло, и сказала:

— Мяу!

— Ну конеч-ч-чно! — согласился я. — «Мяу». Щас мы тебе переводчика подгоним, кота-баюна, чтоб вам вместе веселее было.

Лиса мгновенно преобразилась в девушку в кимоно. Ей хватило совести даже слегка покраснеть:

— Извините, это получилось автоматически.

— Я видел, как вы ходили вокруг особняка Пожарских! — обвиняюще воздел палец Фарид.

— Да, — не стала отпираться та. — Я надеялась, что успею, но оказалось слишком поздно. Я… долго шла.

— Я же спрашивал: справишься сама или нет⁈ — возмущённо развёл руками Кузя.

— Кицунэ должна справляться, — ниппонка нахмурилась, — иначе грош ей цена. Да и что бы ты сделал?

— Отнёс бы тебя к лекарю, например?

— Ладно, — остановил их я, — толку спорить теперь? Итак, ты хотела встретиться с кем-то из нас? Или… с Горынычем?

Лиса слегка вздрогнула.

— И с ним тоже, но… я не думаю, что он согласится со мной говорить.

— Весьма похвально, что ты начала думать, — похвалил я. — Значит, со мной? Или с Кузьмой?

— С вами, лиса поколебалась, — могу я просить вас о разговоре наедине?

— В присутствии Кузьмы, от него у меня секретов нет.

— Я так и думала.

— Что ж, пошли ко мне в кабинет.

Мало ли что у этого славного персидского юноши в вещах спрятано? Вдруг прослушка какая-то?

Скучающая в кабинете Горгона с любопытством уставилась на ниппонку:

— Ух ты, кицунэ! Привет!

— Привет, — проворчала та. — Можно подумать, ты раньше меня не видела?

— Сомневалась, так скажем. Я, видишь ли, следящий артефакт, и отчётливо вижу лишь тех, кто мне поручен к наблюдению, — волосы-змеи на голове Горгоны чуть дрогнули: — Хочешь меточку?

Лиса передёрнулась:

— Нет, спасибо!

— Погодите, девочки, — я сел за стол. — Рыжая дама хотела мне что-то сказать.

Ниппонка вдруг склонилась в покаянном поклоне:

— Господин Пожарский, я прошу у вас и у вашего младшего отражения прощения за все неприятности, которые причинила вам по собственной глупости.

Вот такого определения Кузьмы я ещё не слышал! А он невозмутимо спросил:

— Что, карму испортила?

— Мой поступок, — согнувшуюся лису почти не было видно из-за стола, и голос её звучал глухо, — очень дурно сказывается на всех моих… возможностях. И чем дальше это будет длиться, тем ситуация будет становиться хуже для меня.