Книга Пожарский 3, страница 20 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Каждый вечер Матвей проводил сеанс лечебного пения, на который собирался весь дом. Ирина говорит, он по утрам и в больничке поёт. Возможно именно пение Матвея отвлекало внимание общества от нашего с Кузей участия в медицинских процессах. Ну, в доктора играет странный князь Пожарский, ходит, пульс проверяет — да и пусть его. То ли дело волшебный кот! На него одного и списывали поразительную скорость исцелений, благодаря которой очередь в больничку не иссякала.

Время от времени Матвей проведывал кухню, где для него был организован специальный, практически королевский стол — эту часть соглашения я соблюдал свято.

А как только дети приходили со своей учёбы, у них с котом немедленно затевались разнообразные игры. Набегавшись до отвала, все четверо разваливались на каком-нибудь диване, и Матвей принимался рассказывать — сказки, истории, а то и были. Приукрашивал для детей, конечно.

Вот, к примеру, иду я вчера и слышу:

— Матюшенька, а почему у князей Пожарских фамилия такая? Неужто они когда-то пожар устроили?

— Как ты могла такое подумать, Степанида⁈ — укоризненно протянул Матвей.

— А что же думать? — рассудительно высказался Фимка. — Пожарский — это же потому что пожар?

Кот хмыкнул.

— Н-ну-у-м-р-р-р, слушайте, детки, — я замер посередине лестницы и тоже прислушался. — В давние-стародавние времена случилось так, что князь Московский Гостомысл не уследил за своим старшим сыном, и вырос тот шкодником и паскудником. У одной уважаемой царицы зеркальце волшебное украл, а возвращать не захотел.

— И случился пожар? — испуганным голосом спросил младший Фёдоров сын, Котька.

— Не сразу. Сперва Гостомысл рогом упёрся. Сына за кражу наказывать не захотел и волшебное зеркальце возвращать хозяйке — тоже.

— Ишь, завредничал! — осудил Гостомысла Фимка. — Чужое — взять не моги!

Стешка и Котька горячо его поддержали.

— Были бы вы на его месте, всё бы миром порешали, — согласился кот. — А так вышла война. И докатилась война до са́мого Московского кремля.

— Стреляли? — затаил дыхание Котька.

— У, брат! Тогда пострашнее, чем сейчас воевали. Земля дрожит, ледяные копья тучами летят! А уж сколько шаров огненных!!! От них-то кремль и загорелся. Полыхают палаты кремлёвские, дым до небес поднимается, от жара камни плавятся. А в высоком терему краса-девица одна-одинёшенька — и ни выйти ей, ни выскочить! Вот тогда Дмитрий Михайлович-то который первый Пожарский, маханул своим мечом-кладенцом — и от самого двора до царевниного окна мост волшебный выстроился! Взбежал он по тому мосту и царевну из пожара вынес.

— И потом они поженились? — с надеждой спросила Стеша.

— Конечно! Честным пирком да за свадебку! Прилетел из Киева великий князь Рюрик на летучих кораблях, в Москве сразу мир и порядок наступил. А князю Дмитрию за спасение царевны фамилию новую определили: Пожарский.

— Круто! — оценил старший Фёдорович. — А побежали в зимний сад?

Компания, весело топоча, умчалась, а я пошёл дальше, усмехаясь: вот и попал ты, Дмитрий Михалыч, в сказку. В какую-то смесь «Царевича и Серого Волка» и «Сивки-Бурки», только с войной и пожаром. А ведь на самом деле всё случилось не столь романтично.

БЫЛЬ БЫЛИННАЯ

Да, это было продолжением той истории про зеркало Марварид.

Когда персидская царица-лич облагодетельствовала меня неизвестным порталом, распахнув его оригинальным способом прямо у меня под ногами, я, естественно, полетел — а какой у меня оставался выбор? Бодро, с матюками. Ну, от избытка чувств не то ещё выкрикнешь.