Онлайн книга «Пожарский 3»
|
— Традиционное, — чуть не хором ответили старшие женщины, а Лиза с Настей дружно поморщились. А она ещё сетовала на далёкий от современности вид европейского наряда, со всеми его корсетами и кринолинами! Этот… костюм?.. был вовсе архаичный! Тяжёлая шёлковая сорочка, которая и в одиночестве могла бы сойти за платье — скрывающая даже пятки, с рукавами безразмерной длины (кажется, до самого пола), совершенно глухая, с застёжкой под горло, вся сплошь расшитая непонятными рунами и узорами. Поверх полагался… — Как это называется⁈ — требовательно спросила Марина. — Сарафан, — немного испуганно ответила Лиза. Сарафан был из шитой золотом парчи, но совершенно скрывающий фигуру! Нет, скрывающий всё то, что не смогла скрыть сорочка! Силуэт в зеркале был Марине совершенно незнаком — нечто монументальное, расширяющееся книзу, как… как морковка, да. — Это наш родовой венчальный набор, — с гордостью сказала одна из женщин. — Кремлёвский взять не смогли, Васька там крепко засел, но наш-то даже подревнее будет! Женщины согласно закивали головами, сделавшись похожими на стайку куриц, и Марина внезапно поняла, что не получится у неё традиции отменить. Заклюют. — И фата напоследочек! — женщина наклонилась за названным предметом в сундук. В сундук, кто бы мог подумать! Марине хотелось нервно смеяться. А боярыня, распрямляясь, провозгласила: — Чтоб не сглазили! — А я думала, фата прозрачная, — не выдержав, пролепетала Марина. — Ты не переживай! Там напротив глаз нитки реже сделаны, чтоб невеста всё видеть могла, — утешила её боярыня. И, ни секунды не медля, накинула на Марину огромный, скрывший её почти до колен, платок. Можно было вообще не переживать за платье! Всё равно почти ничего не видно. Платок-фата оказалась ещё и тяжёлой, словно шубу на голову набросили. Но зато… Марина внезапно подумала о преимуществах. В этом платке она сможет беспрепятственно разглядывать всех, кого только вздумается, и при этом не будет замеченной! Ха! Дальше началась какая-то сутолока, на плечи Марине накинули тяжеленную шубу, на голову, прямо поверх платка — шапку, ездили в санях туда-сюда, куда-то ходили. Навстречу женской толпе высыпала мужская, все разряжены в пух и прах, все бородатые, не поймёшь, кто жених. Что-то кричали, снова ходили. Потом сани поехали по улице пошире, совсем медленно. По бокам дороги стояли (наконец-то!) приветственные толпы. Кричали. Но иногда, как это бывает в толпе, ухо вдруг выхватывало отдельные слова: — … только говорят ледащая она, ни кожи ни рожи. — Да ну! А чего ж её в царицы выбрали? — Да, вестимо, из-за отцовских денег… Марина дёрнулась, лица приметить — кто это её так безобразно обложил? — да куда там! Вперёд посунулись бабы, размеренно выкрикивающие, словно на рынке: — Сове-е-е-ет да любо-о-о-овь! Сове-е-е-ет да любо-о-о-овь! Следом пьяненькие хохочущие парни… Толку нету высматривать. Марина села прямо с твёрдым намерением не реагировать на чернь. И вдруг: — А что, насчёт Источника сговориться не получилось? — спросил кто-то неподалёку. — Сговоришься, как же! — ответил второй голос. — Скопины-Шуйские грозятся всех, кто попытается пролезть, в каземат запереть, усиленную охрану в Академии выставили. — Так свадьба-то действительна будет? — А шут его знает… |