Книга Пожарский 2, страница 45 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Фёдор исчез, зато возник дворник с отчётом, что серебро уложено и «такся у ворот пишшыт».

— Так впустили бы! — нахмурился Пахом. — Чего заскакали, его светлости поесть не даёте?

— Так грузовик-от не велено было до времени выпускать, ворота́-то перегорожены.

— Пошли, Стеша, какие уж тут чаи, — я подхватил чемоданчик. — Мы с тобой лучше мороженого в кафе съедим, м?

— Ага! — радостно подскочила Стешка и схватила свою докторскую сумку.

Пришлось выходить на улицу и там усаживаться в такси. Пахом ворчал, что это опять «не по чину», но выполнять перестроения автомобилей ради удовольствия сесть в машину у крыльца — это ж какой-то цирк с конями.

В «Сибирском золотопромышленном банке» стояла субботняя тишина. Несколько охранников на входе и очень серьёзный служащий.

— Я так понимаю, сегодня вы открылись специально ради меня? — спросил я последнего.

— Да, конечно, ваша светлость. Для особых клиентов мы работаем в любое время дня и ночи.

Дальше никаких неожиданностей не возникло. Всё было очень чётко, размеренно, деловито — очень мне нравится такой подход. Я оформил на Фёдора бумаги, позволяющие ему получать деньги по моим распискам и отпустил его домой, наказав к часу прислать горничную к воротам Академии. А мы со Степанидой пошли отметить удачное вложение денег в кафе-мороженое «Морозко». В огромной витрине красовался дед в долгополой шубе и с ледяным посохом — видимо, этот самый Морозко. Кто таков? Не ведаю. Хотя, если бы кафешку назвали «Пиршество в Йотунхейме»* — кто бы захотел туда идти? Серые глыбы льда погрызть? А тут вон как жизнерадостно, шарики разноцветные, орешки, шоколадом поливают…

* Йотунхейм — земля йотунов,

инеистых великанов.

Мы съели по тарелке разноцветных шариков со всякой дополнительной всячиной, запили горячим шоколадом — вполне сытный и приятный завтрак.

— Пошли, Стешка. В аптеку ещё надо забежать.

Аптекарша увидела нас, обрадовалась.

— Лечилочки?

— Лечилочки, — согласился я, — тридцать штук. И что-нибудь из боевого.

— К сожалению, только скорости две, — покачала она головой.

— Давай обе.

— Помните, да? На первой минуте ускоряет впятеро, потом эффект начинает плавно снижаться, до полного исчезновения. Срок действия — десять минут. Строго по одной, иначе сердце не выдержит.

— Это я знаю. И вот ещё. Те уколы, для расширения каналов — закажи-ка мне ещё партию и посчитай предоплату.

Раз уж начинает что-то неприятное раскручиваться, придётся мне перетерпеть и постараться хоть чуть-чуть побыстрее себя раскачать.

Павильон нашёлся мгновенно. Земляной.

— Какие идеи? — спросил Кузя.

— Идея моя проста и прекрасна. Пью ускорин, творю каменный дождь и работаю тобой, чтоб ничего меня не зацепило.

— Достойный план, — оценил Кузя, — поддерживаю. Начнёшь падать — я тебя прикрою.

— Я всегда в тебя верил. Стеша — в сторонку отойди. Поехали!

Дождь я сгенерировал не очень густой — больше град, чем обвал, так скажем — но протяжённый по времени, чтобы мой заряд растянуть и на подзарядку в музей не бегать, пока действие ускорина не кончится. Но на сердце эта гадость действует вообще конкретно –две лечилки пришлось выпить, чтоб в горле долбить перестало, и то к музею шёл — руки всё ещё тряслись.

— Может, не надо вторую? — опасливо спросила Степанида.

— Надо, Стеша, надо. Кто ж за меня так меня ещё мордовать будет?