Книга Пожарский 2, страница 117 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

ВЗЯТЬ ВИРУ

— Я в Йотунхейме… точнее, над Йотунхеймом только пролётом был. Сверху прыгать будем?

— Да зачем? Я к парадному крыльцу могу тебе портал открыть. Только ненадолго, всё-таки в порталах я не особо сильна.

— Пойдёт, мы шустро проскочим.

— Ну, тогда собрались, ребятки! Бабуля начинает волшбу!

Таких порталов я больше ни у кого не видел: снежный туннель, который закрутился перед нами, словно гигантская труба — и вдруг развернулся вширь и надвинулся, противоположный край моргнул, и картинка в нём сделалась глянцево-чёткой: грязноватый снег, низкое чёрное небо и рубчатые ледяные стены.

— Пошли-пошли! — заторопила Умила, и первыми в туннель устремились волки, а следом и мы с Кузьмой в окружении кхитайцев — прямо верхами на терракотовых лошадках.

Выгрузились мы у подобия ледяной островерхой ограды. За неровными зубцами, напоминающими края подтаявших на солнце сугробов, виднелся главный дворец Утгарда — ледяные конусы и наплывы, подсвеченные зеленоватым. У самого входа (больше похожего на пролом в ограде) в гигантском, почти прозрачном и почти не сером куске полированного льда, стоял до боли знакомый дедовский драккар.

— Ах, мерзавцы! — в сердцах сказала бабушка. — Это они так хвастаются, будто бы Рюрика победили.

— Эту беду мы поправим, — уверил её я. — Показывай, где Трима искать?

— А чего его искать? Сейчас сюда все сами примчатся.

И бабуля угадала. Где-то в вышине над нашими головами протяжно, но надтреснуто задребезжало — сигнализация, должно быть? В проём ворот посунулась льдистая звероподобная рожа с единственным глазом посредине лба, тут же получила от Умилы увесистым ледяным окатышем, охнула и скрылась. Росту в стражнике было с два человеческих.

— У них что — ещё и циклопы? — удивился я.

Что-то мне про холодолюбивых одноглазых великанов раньше слышать не приходилось.

— Да тут кого только нет, — Умила махнула рукой, — чисто зверинец. Нет, в основном-то на людей смахивают, только больно уж обросших да диковатых, но некоторые экземпляры есть интересные — то голов много, то вдруг рога, то глаз вот один. Складывается впечатление, что боги, когда их делали, были преизрядно нетрезвы.

За стеной заревело, и в проём снова вылез тот же стражник, только на сей раз с увесистой дубиной. Кхитайцы закружились вокруг него, сбивая стража с толку, нанося мелкие (для великана), но болезненные повреждения и постепенно оттесняя его ко входу во дворец.

Нет, «дворец» — это слишком сильно сказано. Большое сооружение, не поспоришь. Огромное даже. Но совершенно… без фантазии, что ли? Грубые глыбы, никакой тебе узорчатости. Из глубины этого нагромождения доносился разрастающийся шум и гул. Вверху, скрытый низкими тучами, продолжал брякать сигнальный гонг или что уж у них там приспособлено.

— Из пустоши тоже бегут, — заметил Хаарт.

— Чао Вэй! Бросайте эту образину! Давай своих парней на ворота, чтоб в спину нам не дышали, а мы уж тут разберёмся.

— Может, посмотрим на внутреннее убранство? — деликатно предложил Кузя.

— Не на что там смотреть, — проворчала Умила, хмурясь. — Серость и унылость. Сейчас сюда выскочат — будут тебе смотрины страхолюдин.

Тут же, словно они команды ждали, из высоких дверей главного входа вылетели два дюжих бойца, обряженных, несмотря на холодину, только лишь в штаны, зато волосами по всему телу покрытых так густо, что они больше напоминали шерсть. Бегущие следом, широкие в плечах до совершенной квадратности, на секунду застряли в дверном проёме, но были выбиты оттуда напирающими сзади. При виде нашей малой группы они яростно заорали и принялись шарашить магией кто во что горазд — швыряться мощными снеговыми шарами, ледяными копьями и бритвенно-острыми льдистыми пластинами, хлестать буранными бичами и бешеными порывами ветра с горстями градин в придачу. Кузя, конечно, сразу выставил мощные щиты, но бабушка Умила вышла из-под них и засмеялась так, что у меня мурашки по спине пробежали: