Книга Пожарский 1, страница 24 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Это тут Святогор жил?

— Ага. Пошли, посмотрим.

Не знаю, пользовался ли Святогор именно этим столом, печью и прочей утварью, но каменное ложе было его, я был в этом уверен на сто процентов, как и те бесконечные поколения приходящих сюда студентов, руками которых рёбра камня были отшлифованы и сглажены, словно морская галька. И на вид каменная плита напоминала простые морские камешки: светло-серая, в тёмных округлых крапинках, посередине слегка шершавая.

Рядом с плитой, приникнув к ней руками и лбом, на коленях стояла светловолосая девушка – единственная на данный момент посетительница. При нашем появлении она сразу поднялась, чопорно поджав губы, и ушла. Да и скатертью дорожка! Тоже мне, королевишна.

— Надо на коленки встать, да? – спросила Стеша.

— Не обязательно. Просто взрослым так удобнее, иначе приходится крючком стоять.

— А мне можно потрогать?

— Если недолго, вреда не будет.

— А если долго? – подозрительно спросила Стеша.

— Если долго, можно повторить печальную судьбу Святогора, которого потом – помнишь? – даже земля-матушка носить не могла.

Или заработать синдром критического переполнения манонакопителя, как сделал один глупый молодой маг, пробравшись тайком в музей и целую ночь проспавший на камне. Голышом, между прочим, чтоб контакт с телом был. Ох и дурно же ему было целую неделю... С другой стороны, может быть, именно благодаря этому он стал самым молодым архимагом в истории?

Я размышлял, не повторить ли мне подвиг юности, а Стешка, насупившись, смотрела на камень:

— А как угадать, сколько надо?

— До двадцати считай про себя, да и хватит с тебя.

— Быстро считать или медленно?

— Спокойно считай: раз – два – три – поняла?

— Ага.

Мы пристроились у камня. Я прикрыл глаза, привычно пытаясь представить, как мана течёт в меня по множеству светящихся каналов. Вскоре завозилась и отошла в сторонку Стеша. Ждала она меня терпеливо, разглядывая предметы старинного нехитрого убранства.

— Пошли, лекарь! – скомандовал я, поднимаясь, и Стеша солидно поправила на плече выданную дедом полевую сумку, в которой брякали наши флакончики.

ПЕРВЫЙ ЗАХОД

У выхода из музея топтался парень в странного вида хламиде. Что-то мне это напоминает...

— Лаборант? – спросил я его.

— А вы – Дмитрий Пожарский?

— Он самый. Что сегодня свободно?

— Да почти все зоны пустые, каникулы же. Хотите конкретную стихию, или нечто универсальное?

— Универсальное, пожалуй.

— Прошу следовать за мной.

Мы направились по выложенным мозаикой дорожкам – впрочем, недалеко.

— Вот, – представил нам лаборант, – универсальный павильон, все стихии, сотовые щиты держат урон до шестисот единиц одноразово, пятьдесят метров в диаметре – подойдёт?

— Вполне.

Особенно меня устраивало, что до Святогоровой избушки отсюда рукой подать. Чувствую, бегать туда-сюда мне придётся сегодня раз двести.

— Если хотите переодеться перед тренировкой – пожалуйста, раздевалки. Направо мужская.

Мог бы и не говорить. Значок со штанишками от значка с юбочкой я отличить пока могу.

Я вынул из кармана десятку, вручил лаборанту и велел:

— Можешь быть свободен.

Парень озадаченно смотрел на деньги:

— Так положено ж следить, чтоб без происшествий...

Вторая десятка повторила путь первой:

— Положено следить – сядь снаружи на лавку, да следи. В павильон не лезь, здоровее будешь.