Онлайн книга «Маша без медведя 1»
|
— Это почему, интересно, мне такое исключение? — Как болящей, наверное, — обернулась идущая впереди нас Шура. — Болящих всегда дополнительно причащают. Наверное, докторша попросила. Зд о рово. Но я всё ещё боялась, что оно проплавит меня насквозь. ЕЩЁ «РОДНЯ» В это воскресенье я снова уселась на прежнее место в учебке, намереваясь продолжить свои конспекты, но в этот раз поработать мне удалось ещё меньше. Прибежала та же горничная, что и на прошлой неделе: — Барышня! Снова к вам! — Что — опять он⁈ — не поверила я. Не может же быть! — Да нет, нет! — всплеснула руками горничная. — Женщина пришла. Такая… в возрасте уже. Сказалась вам кумой. — Хорошо, сейчас я спущусь. Я пошла к своему комоду, достала папку с картинками. Что у меня есть тут из небольшого? Я за эти дни почти и не рисовала ничего… Выбрала два рисунка, пошла вниз. У самого входа в гостиную, на маленьком диванчике, вытянувшись в струнку испуганным зайцем, сидела самая тепло мной вспоминаемая больничная медсестра. — Ой, тётя Таня, здравствуйте! — я приобняла её и села рядом. — Что-то случилось? — Машенька, — из глаз её вдруг потекли крупные слёзы, — Машенька, помоги, Христом Богом… Я прикрыла нас лёгкой тенью и твёрдо взяла женщину за руку: — Тётя Таня, что случилось? Говорите. Она вытащила из кармана смятый платок и высморкалась, тыльной стороной ладони вытерла глаза: — У сестры мальчонка… Последненький. И где он ту заразу подцепил, — она снова горько заплакала в платок. — Всё говорили, надежда есть, есть… Ждите… А сёдня с утра пришла с больницы, плачет… Мальчишка-то вставать уж перестал, одной кровью кашляет… В местных болезнях я понимала мало. Да магии, если честно, было почти всё равно. Кашляет кровью. Зараза. Похоже, что-то с лёгкими? А если уж вставать перестал… — Тёть Таня, у вас ведь, кажется, есть бусы? — Е-есть, — удивилась она. — Так они ведь простенькие, стекляшки. — Неважно. Они сейчас с вами? — Да, — она схватилась за шею. — Давайте. Я посмотрела бусы на свет. Действительно, стекляшки. Но довольно чистого стекла, не мутные, и гранёные, не круглые, а это уже огромный плюс! И довольно длинная нитка. — Теперь молчите и ждите. Я закрыла глаза и сосредоточилась, настраиваясь на оправу и на бусины, вливая, упрессовывая в стеклянном хранилище энергию, настраивая её на исцеление… Открыла глаза. Мир показался мне потускневшим. Ничего, это временно. — Возьмите эти бусы и бегите. Может быть, вы успеете. Надеть мальчику на шею. Если нет возможности — на руку привяжите, на ногу — лишь бы прямо к телу, не на одежду, понятно? И вот ещё, рисунки возьмите, поставьте у кроватки или на стенку… — голова у меня вдруг закружилась. — И завтра к двум часам приходите к ограде или пусть мать придёт. Позовёте меня, я ещё кое-что передам. Бегите, тётя Таня. Я привалилась к спинке сиденья, кивнула на торопливое «спасибо!» и подумала, что если бы не сегодняшнее причастие, я бы ни за что не смогла запитать эти бусы за такой короткий срок. Всё-таки это аккумулятор… ВАМ НЕХОРОШО? — Воспитанница Мухина, вам нехорошо? Надо мной склонилась завучиха. — Да, немного. Голова закружилась. — Таисья! Таисья! — Иллария Степановна выглянула в коридор: — Таисья, сюда! Затопали шаги, и в гостиную влетела давешняя горничная: |