Книга Маша без медведя 1, страница 87 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А чего все как будто ждут?

— Так исповеди, — слегка удивилась Маруся. — Сейчас батюшка старших отпустит, в малый храм поднимется и начнёт по классам вызывать. С малышнёй он после чая беседует, четвёртых мало, так что где-то через полчаса.

Ага. Понятно, что ничего не понятно. Ну, во всяком случае, я выясню, что такое исповедь.

Примерно через полчаса, как и предполагала Маруся, Екатерина громко объявила:

— Пятнадцатый класс, выходим в малый храм!

Через некоторое время таким же образом был вызван класс шестнадцатый, а ещё через промежуток — мы.

— Ну, что, девки, — громогласно объявила Анечка, подходя к дверям, — простите меня, если кого обидела!

Екатерина слегка поджала губы, но наши одноклассницы, к моему удивлению, начали говорить в пространство:

— И меня!.. И меня… — и мне почему-то показалось, что так будет правильно, и я тоже сказала:

— И меня!

И вообще, может, Екатерина морщилась от того, что Аня воспитанниц девками назвала?

НИКОГДА?

Мы прошли до малого храма и сели на лавочке в коридоре. Как только дверь в храм приоткрылась, и оттуда вышла последняя шестнашка, внутрь сразу же вошла одна из наших. И так они через короткий промежуток времени сменялись, пока передо мной не осталась одна Маруся.

— Тебя подождать потом? — спросила она.

— Да что ты будешь в коридоре торчать? Я уж не потеряюсь.

— Ну, ладно.

Когда настала моя очередь, я вошла в малый храм. Батюшка, в отличие от прошлого раза, не сидел за столом, а стоял около тумбочки со скошенным верхом. Рукой он показал мне, что можно подойти. На тумбочке лежал большой крест и книжка, в которой я угадала Евангелие.

— В чём каешься, дочь моя?

Долгих несколько секунд я пыталась собрать в кучу мысли, а потом спросила:

— А что говорить?

Произошла некоторая заминка, после чего священник объяснил мне, что прежде всего мне следовало оценить свои поступки с точки зрения заповедей, основные из которых перечислены в книжке для детей. А всё прочее является лишь толкованием и разъяснением этих перечисленных. Батюшка снял с полочки копию той книжки, которую мне выдали для самостоятельных занятий — «Закон Божий» для первого отделения. Тут мне сразу стало стыдно. Если бы я успела прочитать хотя бы на пару глав больше… Да если бы я хотя бы внимательно просмотрела оглавление! Я тогда вполне самостоятельно разобралась бы и в заповедях, и в грехах, тем более что после «Заповедей» шла глава «Покаяние».

— Когда ты в последний раз исповедовалась, дочь моя?

Врать мне совсем не хотелось, и я сказала:

— Я совсем, совсем ничего не помню об исповедях, поэтому давайте возьмём за данность, что я никогда не исповедовалась.

Некоторое время мы таращились друг на друга. В конце концов батюшка, должно быть, пришёл к какому-то решению.

— Хорошо. Мы не будем откладывать в долгий ящик и разберём прямо сейчас, чтобы у тебя было представление, и к следующему разу ты могла бы подготовиться самостоятельно.

Я кивнула, и пошёл разбор. Ну, в принципе, обычные правила морали и общежительства. Единственное, что мне было непонятно:

— А что такое прелюбодеяние?

На что священник сказал, что это меня пока что не касается, и этот пункт следует пропускать. Ну… ладно.

Время от времени в дверь кто-то заглядывал, батюшка делал строгое лицо и показывал рукой какие-то знаки. Наконец он накрыл мою голову длинной плотной лентой. Нет, не лентой… забыла название. В общем, накрыл и объявил, что прощается и отпускается… как-то так.