Книга Маша без медведя 1, страница 54 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Поня-ятно, — протянула я. Судя по интонации беленькой девушки, «князёк» — это был некто, много о себе думающий, но имеющий мало веса в обществе. И эта Далила такая же, нос выше потолка. Пометить ей этот нос чем-нибудь, что ли? — А тебя как зовут?

— Маруся, — она перевела на меня свои грустные глаза, — Мария Рокотова, если это важно.

— Тёзка, значит. Ну, будем знакомы. Мария Мухина, — я протянула руку. Маруся немного удивлённо улыбнулась и пожала её:

— Мы прямо как мужчины.

— Да? Ну, извини. Меня в основном отец воспитывал.

— Да ничего. Пошли скорее, а то Агриппина изведётся.

Войдя в раздевалку, я подумала, что организовал заведённый порядок некто уж очень щепетильный. Шкафы были составлены боком к стене и на таком расстоянии от следующего шкафа, чтобы только дверцу открыть. Ты как бы оказывался в крошечном персональном футлярчике для переодевания. Не пойму я, для чего такие сложности в исключительно женском коллективе, ну, да ладно.

На внешней боковушке шкафа значился закреплённый за каждой воспитанницей номер, а под ним стояла сетчатая металлическая полочка — видать, для выставления задания чистильщику. Внутри, как и обещала горничная, меня ждали уличные вещи.

НА ПРОГУЛКЕ

Я думала, что выходить на прогулку мы будем через центральный холл, но оказалось, что в раздевалке есть отдельный выход, причём не сразу на улицу, а сперва в остеклённую галерейку, проходящую вдоль всей боковой стены здания. Впрочем, далеко по галерейке ходить не пришлось, здесь же, напротив выхода из раздевалки, находился и выход из этой «теплички». В нескольких метрах в стороне виднелся такой же выход из раздевалки четвёртого отделения; первое и второе выходили на противоположную сторону здания. Пока я крутила головой и разглядывала, как всё устроено, — естественно, оказалась последней.

Дев и цы разбрелись по дорожкам по-осеннему яркого парка — группами, парами. Моя давешняя собеседница стояла напротив входа, спиной к нему, рассматривая цветник с георгинами. Я подошла, молча встала неподалёку.

— Нам сказали, у тебя случилась потеря памяти, — всё так же глядя на цветы, сказала она, — и чтоб никто к тебе не приставал. Но если тебе что-то нужно — ты спрашивай. Если я смогу, отвечу.

Что ж, весьма ободряюще.

— Маруся, подскажи: как назывались блюда сегодняшнего обеда.

Она с изумлением посмотрела на меня:

— Неужели до такой степени?

— К сожалению — да, иногда не помню самых простых вещей. Хвала небесам, хоть речь не забылась.

— Действительно, могло быть и хуже, — согласно покачала она головой. — Если говорить последовательно: суп назывался «борщ», подан с чёрным бородинским хлебом, на второе был плов, хотя я бы так высокопарно его не именовала, затем компот из яблок и пирожок-расстегай с яблочной же начинкой. Не хочешь пройтись? Стоять зябко.

— Пошли, — мы направились вдоль живой изгороди. — А почему плов — не плов?

— В нормальном плове куда больше мяса. И подозреваю, что на преподавательском столе его и было больше.

— Это почему так?

— Очень просто. По уставу заведения преподаватели и учителя питаются из одного котла. Никто ведь не пойдёт ковыряться в порциях у воспитанниц. На вид блюда очень похожи…

Меня как-то возмутила эта ситуация. Особенно тот факт, что некто неизвестный тырит мясо фактически из моей тарелки!