Книга Маша без медведя 1, страница 44 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Следуйте за мной, — кивнула классная и направилась вверх по широкой лестнице на второй этаж.

Эта лестница наверх напомнила мне пассаж, в котором мы с мамой покупали мне школьное форменное платье. Только вместо фонтана в конце лестницы открывалась небольшая рекреация, а за ней — красивейший витраж. Направо и налево от рекреации уходил длинный коридор, застеленный бордовой ковровой дорожкой с медово-жёлтыми узорами. По витражной стороне коридора поднимались в ряд высокие окна, а по противоположной — несколько двустворчатых дверей. С табличками.

Классная дама шествовала впереди меня, как парусник. У двери с надписью «Директриса Её Императорского Величества… (и дальше шесть строчек правильного полного названия, ужас) Смирнова Надежда Генриховна» она сделала чёткий поворот налево и постучалась.

— Войдите! — раздалось из-за двери.

Кабинет был большой. Таких кабинетов, как у Пал Валерьича в больнице, сюда бы вошло четыре, как бы не больше. Почти во весь пол был разложен элегантный ковёр. Да вообще, ко всему в этом кабинете можно было применить слово «элегантный». Элегантный письменный стол. Элегантные стулья к нему. Элегантный угловой диван с гармонирующими элегантными креслами. Элегантный маленький столик. Элегантный нол огромный, размером с двери, портрет красивой женщины в очень красивом парадном платье. Книжный шкаф — тоже элегантный. За спиной директрисы светлело огромное драпированное окно, в верхней своей части превращающееся в арку. В нижнюю часть окна была встроена стеклянная дверь — возможно, выход на балкон.

— Девица Мария Мухина, — объявила меня воспитательница.

— А! Да-да! — директриса поднялась нам навстречу. Очень рада вас видеть, моя дорогая!

— Я тоже рада знакомству, Надежда Генриховна, — ответила я.

— Беседа наша будет покуда неофициальной. Присядем, дамы! — директриса элегантно (да, блин!) повела рукой в сторону дивана и кресел, нажала какую-то кнопочку на столе и попросила: — Томочка, чаю нам.

Я дождалась, пока дамы усядутся, и заняла свободное кресло. Появилась горничная с подносом. Я с возрастающим исследовательским интересом оценила длину её юбки. Я бы сказала, до середины икр. Вот и в больнице работницы примерно так же ходили. Интересно-интересно, это что же, статусность так обозначается? У директрисы и воспитательницы платья были в пол, практически как у статс-дамы. Дворянский стандарт?

Горничная разлила чай, выставила вазочки с печеньями. Есть мне особо не хотелось, но ради приличия…

— Это печенье наши воспитанницы сами стряпают на уроках домоводства, — со значением сказала классная дама.

Я не совсем поняла, хвастается она, предупреждает меня или угрожает, и ответила нейтральной формулой, которой научил меня Баграр:

— Весьма похвально.

Дамы переглянулись. Я, если честно, не могла угадать, чего они от меня ожидают. Или, может, они думали, что я — дикая тварь из дикого леса, и сейчас начну гостями еду в рот запихивать?

Беседа, и впрямь, напоминала неофициальную. Дамы пытались толковать со мной обо всяком. Не знаю, возможно, они опасались выпускать меня к другим воспитанникам — мало ли, вдруг меня не просто так в психбольнице держали, правильно? Ой, не к воспитанникам, а к воспитанницам же! Здесь же содержались исключительно особы женского пола.