Книга Маша без медведя 1, страница 2 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я уселась на ближайшую лавку и сосредоточилась на последнем подарке Баграра. То, что показалось мне шаром, оказалось на самом деле… аквариумом! Маленький магический аквариум, в котором лежали… икринки воспоминаний, надо же!

Такой магией пользовались редко, только если боялись, что человек утратит память. Я нахмурилась. Это точно моё? С другой стороны, если бы Баграр надеялся, что я принесу аквариум кому-то другому, он бы, наверное, хоть имя выкрикнул? Не такой уж он и раздолбай в магических вопросах.

Был.

Слово упало горьким камнем.

Выжил ли он? Вряд ли.

Я опустила аквариум на колени и сосредоточилась. Так. Погружению в ментальном плане помогает физическое действие — в моём случае, так точно — Я прикрыла глаза и «опустила руку в аквариум», пытаясь держать стабильный канал. Так-так-так, ну… Получилось!

Аквариум исчез. А икринки ощущались в моём ментальном пространстве крошечными светящимися шариками. Теперь за просто так отобрать их у меня не получится. Осталось дождаться, пока выведутся рыбки воспоминаний.

И что? Сколько ждать?

Все икринки на вид были одинаковыми — кроме одной. Ярко-оранжевой. Я заподозрила, что она-то и является главным запирающим замком всей этой системы. Интересно, Баграр предполагал, как я со своими слабыми данными буду справляться с этой задачей? Хотя, вот эликсирщица как-то сказала, что у меня дар не слабый, а просто медленный и не так заточен на боевые действия, как того бы хотелось. Мда.

Ладно, никто меня не торопит, буду ме-е-едленно, как черепашка.

На улице было темновато — такие утренние осенние сумерки, когда все прохожие спешат поскорее добраться «из пункта А в пункт Б». Я колупалась в настройках этой дурацкой икры, когда около меня кто-то остановился. Наверное, человек спрашивал что-то, да я не услышала и обратила на него внимание, только когда он потряс меня за плечо.

— А⁈

— Девушка, я говорю: вам плохо? — поразительно, но этот язык я знала! И никаким не магическим способом! Я совершенно точно когда-то на нём разговаривала.

Я потёрла лоб.

Сейчас слова прозвучали для меня немного странно, как хорошо утопленные в более свежих воспоминаниях, но нужный ответ появился совершенно естественно, хоть и немного медленно:

— Плохо? Н-нет. Почему?

— Да, просто, смотрю — довольно прохладно, а у вас платье совсем летнее, да и обувь лёгкая… Не замёрзли? Может, скорую вызвать?

— Нет-нет, спасибо! — я подскочила, соображая, что такое «скорая». «Скорая городская стража»⁈ — Спасибо, не надо! Со мной всё хорошо, извините! Всего доброго! — я торопливо пошла вдоль улицы, чувствуя спиной подозрительный взгляд. Вызовет ведь, чего доброго!

Я свернула в первую попавшуюся арку и оказалась в замкнутом дворе с четырьмя подъездами. Дёрнула ближайшую дверь — не заперто! Святые люди, однако! Я вошла в подъезд, прошла мимо сетчатой кабины лифта. Лифт — потом, разбираться надо, а мне бы притаиться где-нибудь быстренько, отдышаться.

Сразу за входом на стене в два ряда висели крохотные ящички с крупными знаками посередине — на каждом по одному-два. Похоже, почтовые. На приступке рядом с ящичками в ряд было разложено несколько стопок тонких листов сероватой бумаги, испещрённых какими-то текстами, сложенных вчетверо. Немагический текстовый способ передачи информации.