Онлайн книга «Маша без медведя 1»
|
Качели-лодочки я как-то тоже игнорировала. На площадке в нашем дворе такая качеля* постоянно стояла, и я скупердяйски считала, что пусть она и видом попроще, и не так богато разукрашена, зато на ней можно бесплатно целый день качаться — то же самое. *Именно так мы, дети двора, этот предмет и называли. А на сэкономленные денежки лучше ещё раз на лошадках пронестись или в чашках покрутиться. Или сахарной ваты купить. А лучше мороженого! Правда, за десять копеек было только молочное. Но за пятнадцать копеек можно было купить уже сливочное, а если мама расщедрится — двадцатикопеечный пломбир! А уж за двадцать пять, что вообще неслыханная роскошь — пломбир с кусочками шоколада или с орехами. Какая вкуснятина, у меня от воспоминаний аж рот слюной наполнился. Чаще всего мороженое продавали в вафельных стаканчиках, но иногда в бумажных, зато с палочкой — прямоугольной тонкой щепочкой, которой полагалось мороженое из стаканчика выколупывать. Обычно эти палочки валом лежали в подносе на крышке холодильного ларя мороженщицы. Ещё было мороженое фруктовое, совсем дешёвое — по шесть копеек и даже лимонное по три. Такое я не любила и не ела, даже если другого не было. Зато если попадался шоколадный пломбир — день удался! Ещё одна рыбка была про хлебный магазин — как мама меня в первый раз отправила одну, и двадцать копеек дала, хотя надо было всего шестнадцать — очень уж мне хотелось принести сдачу! А в магазине — одуряющий запах свежего хлеба, выложенного на косые многоярусные полки. И двузубая вилочка с узорчатой ручкой пристёгнута на цепочке: если сомневаешься в мягкости, можно этой вилочкой в хлеб потыкать. А потом я шла домой, и хлеб так вкусно пах из моей сумочки, что я не удержалась, и всю корку с одной стороны обкусала. Вкусно было неимоверно. Зоопарк. Очень большая территория, клетки, загоны, вольеры… Я устала ходить, и хочу домой. Мама говорит: «Давай уж до медведей дойдём, а потом — домой?» Маленькая я соглашаюсь, потому что люблю медведей, а я сегодняшняя — настораживаюсь. Медведи? Почему они в зоопарке? И тут же что-то из подсознания болезненно подсказывает: в этом мире медведи — всего лишь звери. Мы идём вдоль больших, огороженных двойной решёткой загонов. Медведей много: бурые, гризли, холодолюбивые белые, ещё какие-то редкие. Но… Все они неразумны (во всяком случае, недостаточно разумны, чтоб стоять на одной ступеньке с человеком). Этот кусочек памяти горчит. Я вздохнула и села рисовать. И тут дверь опять открылась. На этот раз пришла медсестра, но не тётя Таня, какая-то другая, сильно моложе и с неприятно подобранными губами. — Так! — заявила она с порога, не закрывая двери. — Проснулась? Пойдём-ка, Павел Валерьевич ждёт! Нет, я, конечно, понимаю, что я (скорее всего) попала в больницу для простолюдинов, а то и для неимущих, но всё же — что за досадная беспардонность? 04. РЕКОГНОСЦИРОВКА Я ВЫХОЖУ В ЛЮДИ Я поднялась с кровати и оглянулась, словно соображая: куда бы поставить поднос, — и сунула его медсестре в руки. Она приняла поднос автоматически, почувствовала, что я держу её за запястье, дёрнулась и гневно сдвинула брови, но я уже пустила в ход первую волну контроля: — Всё хорошо, правда же? — я улыбнулась, и медсестра улыбнулась мне в ответ. Кстати, лицо её много выиграло от этого. |