Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 73 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Хорошо, как скажете, — с некоторым усилием произнёс Вильгельм.

Мы зашли в дом. Не через пролом, как раньше, а как приличные люди, через дверь. Кайзера проводили в столовую. При его появлении все женщины встали. Докторша с достоинством. Эльза испуганно. А наши магини, которым уже успели доставить накидки, чтобы прекратить их щеголяние в ночных рубашках — с готовностью выступить единым фронтом, прикрывая всех присутствующих.

Кайзер сделал вид, что не заметил боевой готовности, скорбно кивнул всем присутствующим. Спросил:

— Когда можно будет поговорить с Фридрихом.

— Полагаю, не менее, чем через шесть часов, — столь же сурово ответила докторша. — Сильнейший стресс и приличная кровопотеря. Я не дам согласие будить пациента прямо сейчас.

— Что вы, этого и не требуется! — поднял ладонь кайзер. — А… мальчик?

Эльза вдруг решительно подняла подбородок:

— С Вильгельмом всё в порядке, благодарю вас!

— Вы назвали мальчика Вильгельмом? — глаза кайзера стали цепкими.

— Со всеми на то основаниями, — слегка дрожащим голосом, но не опуская взгляда, ответила Эльза. — Серафима Александровна смотрела его и подтвердила, что видит зачатки всех трёх родовых даров.

— Извините, — с неожиданной решительностью вмешалась докторша. — Госпожа Эльза пережила слишком сильное потрясение сегодня. Я решительно возражаю против дальнейших расспросов.

Кайзер с усилием разжал стальные кулаки и кивнул:

— Хорошо. Поговорим позже. — Он обернулся ко мне: — Могу я видеть тела террористов?

— Конечно. Вон туда, в спальню, прошу.

А в приснопамятной спальне уже произошли некоторые изменения. Кто-то из девчонок наморозил ледяную стену, закрыв пролом. Четыре трупа нападавших были уложены вдоль этой стены, лицами вверх, и восходящее утреннее солнце пускало по ним причудливые блики. Жутковато, ядрёна колупайка.

А выживший сидел на полу, прислонившись к стене и дёргался, когда Мидзуки тыкала в него пальчиками. Судя по перекошенной физиономии, орать он не мог, а вот боль отлично чувствовал. М-да. Не завидую. Вот совсем. У меня в памяти ещё свежи вопли того англа Смидта (или как там его?) из семьи производителей «Локустов» во время его «беседы» с Айко… И револьвер в висок — «Лучше сразу убейте!»

Хотя-я, не могу сказать, что к нападавшему дойчу я испытывал глубокие сожаления. Да, попался он, паскуда, как кур в ощип… Так было за что! Он убивать пришёл, и не только отца, а ещё и женщину, и дитё вовсе безвинное. Вот и получай по заслугам. И все возможные сведения из него я был настроен выбить незамедлительно.

Ибо нехрен! У нас были такие, знаете, из столичных интеллигентов, залётные в иррегулярные части, так они тоже иной раз выдавали: «Ах! Допрос должен вестись согласно венским конвенциям…» Нахрен эти венские конвенции, если данные нужно получить вот прямо сейчас, по свежим следам! Какие послабления могут быть, ежели этот гад мирное население под угрозу поставил⁈ «Венские конвенции»? Ну, пусть в Вене их и ищут!

Кайзер прошёлся мимо трупов, цепким взглядом прошёлся по искажённым лицам.

— Нашлись, мерзавцы.

— Следует так понимать, что это ваши? — с вежливым холодом в голосе спросил Иван.

— Те пятеро потеряшек? — уточнил я. — О которых думали, что они в загул ушли?

— Это не явившиеся на проверку служащие моей охраны. Дезертиры и предатели! — Вильгельм хмуро сплёл на груди руки. — Я хочу забрать последнего живого и допросить с пристрастием.