Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 53 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Видимо это не одного меня напрягало. По итогу Кирилл Фёдорович встал и потребовал «развёрнутого и (внимание!) понятного для постороннего человека вывода!» Ага.

— Кхм, — неловко откашлялся самый толстый и бородатый из столичных академиков. Интерестно, у них там именно по этим характеристикам в старшинство выбирают? — Процесс изучения данного феномена ещё не закончен… — посмотрел на исказившееся лицо великого князя и поспешно добавил: — но мы считаем, что вреда для здоровья исследуемых, а также, — он поднял палец, — вреда для Российской империи не будет. Особенно при постоянном ношении артефактных очков, убирающих излишние эманации.

— Ясно. Спасибо за резюме, — ядовито ответил Кирилл Федорович, на что академик (или кто он там?) в извиняющемся жесте развёл руками. — Значит этих, — великий князь ткнул в нас, — можно отпускать?

— Конечно, хотелось бы полнее изучить данный феномен и его влияние на ткань реальности, но мы прекрасно понимаем…

— Вот и славно. — Кирилл Фёдорович кивнул нашей четвёрке: — Прошу проследовать на выход, господа. Вас ожидает курьер.

ЛЕТИМ!

Курьер оказался не человеком со срочным письмом, как вы могли бы подумать, а вовсе даже дирижаблем. Сверхмалым (одной из последних моделей) сверхскоростным военным бортом. Хотя письмо с сопроводительным приказом нас тоже дожидалось.

Сокол взял конверт со строгой надписью «Вскрыть через пять суток после получения» и нерешительно взвесил на руке. Витгенштейн остановился рядом и присоединился к гипнотизированию письма:

— Ну и куда нас? Кто как считает? — чего-то Петенька сегодня мрачен. Как по мне, так и здорово, что нас от внимание научников оградили. Эти мне «исследования», хуже керосину, ядрёна колупайка. Вот честное слово, даже под пулями да вражеской магией побегать, как по мне — спокойнее. А то — «встаньте сюда, сделайте то, а теперь вот это, а теперь вообще ничего не делайте, дышите, не дышите…» — и так цельный день.

— Как обычно, выступаем в качестве «кудапошлютов», — философически ответил Серго.

— Тут, господа, я вас немного огорчу. Наверное, — развёл руками Иван. — До театра военных действий нас покуда не допускают. В Железногорск-Илимский летим, я у капитана поинтересовался уже.

— Когда успел? — хмуро поинтересовался Витгенштейн. Всё-таки наша всегдашняя весёлая балаболка, чего-то сегодня излишне грустная. Мож, знает чего, или просто шлея под хвост попала? Петя иногда такой внезапный, такой это… как его… противоречивый, о!

— Да при посадке ещё, — растерянно ответил Сокол, — это ж не секрет вообще.

— Ну-ну… — кажись, плохое настроение Витгенштейна было не перебить.

— Да не куксись ты, э! — попросил Серго. — Смотреть кисло.

— Я, откровенно говоря, на встречу с Соней рассчитывал. Но Иркутска, похоже, в полётном расписании не значится.

— Точно, не значится, — согласился Сокол, кидая запечатанный конверт на стол. — Досадно, но не фатально. Телефонируем, завтра уж примчатся. Учебный год ещё не начался, никаких проблем не вижу.

— Эх, Ваня, — тяжко вздохнул Витгенштейн, — мне б твоё умение не видеть проблем! — и направился в дальний угол небольшого пассажирского салона.

— Ты куда? — удивился Сокол.

— Постараюсь поспать, — буркнул Петя, стараясь поудобнее угнездиться в кресле и дёргая какие-то рычажки, чтобы привести его в полулежачее состояние.