Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 58 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ты уж похлопочи за нас, любезный, — Петя сунул в тот же кармашек второй рубль.

Я подумал, что если эта громоздкая свинья-копилка и сейчас нас не пропустит, я уж войду без его дозволения. Не знаю, почувствовал ли этот дуболом что-то или наоборот — решил, что больше из поручиков да корнетов не выжмешь, но взял под козырёк своей форменной фуражки и шагнул в сторону с небольшим поклоном:

— Прошу, господа. Проходите, — тщательно запер за нами двери и показал рукой на правую дверь, — прошу сюда.

Зашли мы — а это гардероб! Вешалки да крючки. Серго сразу на Петю этак выразительно посмотрел: видишь, мол, как я был прав!

А Петя в училище выступал за то, что шинелей для маскировки будет довольно. Не угадал! Хорошо, что мы кителя тоже другие надели, с погонами младших офицерских чинов.

Чинно оставив в гардеробе шинели, мы последовали за швейцаром по небольшому коридору. Серго слегка толкнул меня в бок локтем и показал бровями на приличных размеров фотографии в рамках под стеклом. Я-то поначалу воспринял их просто как украшение интерьера. Глянул внимательнее — а на всех я! Вот тебе, пожалте, со свадьбы фото. Вот с вручения наград в Сирии. А вот — гимназическое где-то раскопали, в компании всего нашего класса!

Я от обалдения аж рот раззявил, а потом захлопнул так, что зубы клацнули. Ну я вам!

— Прошу, господа! — снова сказал швейцар и посторонился, распахнув дверь в самом конце коридора.

За дверью обнаружилась комната, обставленная вроде бы как контора, но с претензией на некоторую роскошь. И две барышни за столами — одна помоложе, лет восемнадцати, а вторая постарше, около тридцати и с пенсне на тоненьком носике. Молодая печатала что-то на машинке — впрочем, не очень уверенно, судя по медленному щёлканью клавиш.

АНКЕТНЫЕ ДАННЫЕ

— Вы к нам, молодые люди? — спросила старшая, оглядев нашу компанию поверх своих стёкол.

— К вам, к вам! — радостно отозвался Петя. — Привели вот нашего друга! — он хлопнул по плечу Хагена. — Остепениться бы ему. Но так, чтоб с гарантией.

Я тем временем озирал стены, которые ещё более были увешаны моими фотографиями. Точнее, фотографиями со мной — крупными такими, и всё больше с каких-нибудь мероприятий — посещений дворянского собрания, заседаний общественной комиссии и тому подобного. Вокруг люди какие-то, большую часть я и знать не знаю или знаком лишь шапочно.

— А вы, значит, не все на приём?

— Нет, пока только наш друг Филимон, — не моргнув глазом заявил Петя, представляя Хагена. — А мы как группа поддержки. Но если вы ему дюже поспособствуете, так и мы тоже всенепременно, по его стопам…

— Конечно, поспособствуем! Вы, господин Филимон… как вас по батюшке?

Хаген открыл было рот, но Петя его опередил:

— Митрофанович! Филимон Митрофанович Оглобля, позвольте представить.

Взгляд Хагена был бесценен.

— Очень приятно, — старшая служащая (мне всё больше хотелось называть её «мадам») картонно улыбнулась всем нам сразу. — Присаживайтесь на стульчик ко мне поближе, а вы, господа, покуда на диванчик, заодно все и послушаете. Моё имя Белкина Тамара Никитична. Я буду вести ваше дело, Филимон Митрофанович, и ваши, господа, если вы присоединитесь к благому начинанию вашего друга. — Она сложила перед собой кисти рук лодочкой. — А могу я поинтересоваться, каким образом вы о нас узнали?