Онлайн книга «КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8)»
|
— Ну-с, дорогая супруга, господа, нас ждут. И… окружающая нас картина пропала, мы оказались во дворе, рядом с офицерами гарнизона. А император с супругой — те появились в воздухе, прямо перед строем. Красиво, конечно, но на меня от этакого внезапного перемещения некоторое ошаление напало. Эк они наловчились так скакать. Привычно им, верно. Меня в самом крайнем случае Айко по воздуху таскает, так и то там не бывает, чтоб разом окружающее заместилось. Не хотелось бы мне часто таких кунштюков. Мы лучше ножками-ножками… За этими сумбурными мыслями я прям подпрыгнул от неожиданности от совершенно животного, нутряного восторженного рёва нескольких сотен глоток: — УРА-А-А-А!!! — и осознал, что тоже ору «Ура!» Да и Иван с Петром. — УРА-А-А-А!!! УРА-А-А-А!!! Андрей Федорович легко повёл рукой и восторженный крик словно отрезало. — Дорогие Наши казаки. Мы благодарим вас за самопожертвование и воинскую доблесть! Как совершенно уникальный и важный объект, Бидарский рудник переходит в зону исключительного императорского внимания. И именно вы сохранили для Российской империи это чудо. В течении недели Бидарский рубиновый рудник будет преобразован в военно-научную базу, и весь армейский персонал будет сменён. Не стоит думать, что Мы недовольны вашей службой. Наоборот! Каждому, кто участвовал в обороне рудника, будет присвоен уникальный воинский знак. — Император переглянулся с супругой. — Назовём его «Рубиновая звезда». Ну, и конечно, ордена и медали особо отличившимся, по представлению атамана Перекопаня. Мы ещё раз благодарим вас за службу! — Служим царю и Отечеству! — откликнулся строй. — Ура! Ура! Ура-а-а! Потом нас всех отпустили по местам. Но «Архангелы» исчезли не все — четверо остались, разом значительно усилив мощь крепости. Но, говорят, они тоже временно. С Дальнего востока наконец отводятся отвоевавшие части, так вот парочка из них, которые посвежее, будут переведены сюда, на рудник. Государь о чём-то ещё разговаривал с атаманом Перекопанем, Иван тоже ждал своей очереди — поговорить хотел «об общей организации». Нам там толочься резону не было. Я вообще сразу слинял, как только возможность представилась. Не люблю я это, знаете, высочайшее внимание. Я в этом плане совершенно с господином Пушкиным солидарен — не с тем, который у нас стрелок и изобретатель, а с великим классиком, его прадедушкой (или кем уж он там ему приходится?) — избави Боже и от высочайшей любви, и тем паче от гнева. Сказано — сменяться будем — значит, надо своё хозяйство собирать. Мы ещё неизвестно, за три дня управимся ли… Честно вам сказать, внутри меня до сих пор немного потряхивало. С ночи же неспамши, да на таких нервах! Лучшим выходом сейчас было бы бахнуть стопку коньяку да вырубиться часов на десять — ан нельзя! Вдруг государь пред свои ясные очи вызовет⁈ Этакая, одним словом, нервотрёпка. Так что я старался больше молчать, чтоб кому чего лишнего не наговорить, жалеть ведь потом буду, извиняться придётся — неловко. Пошёл в наши палатки на верхних галереях. Дай, думаю, соберу тут всё личное, чтоб потом не дёргаться. А поспать три дня и в «Саранче» можно. Или даже в «Пантере», там места побольше. Рядом собирался Петя — не менее нервный, чем я. Вон, у него аж бровь дёргается. Да и Хаген, даром что сама уравновешенность — и то, смотрю, то хмурится, то морщится. |