Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 12 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Причём трижды!

— Да-да! — скорбно покачал головой он. — Мы упустили вопрос тактичности в воспитании нашей молодёжи и вынуждены за это расплачиваться. В моей компетенции, ваша светлость, уверить вас, что мы непременно постараемся искоренить этот досадный недостаток.

Я смотрел на него выжидающе.

Нервничает.

Да я и так вижу. Лоб вон испариной покрылся, а вытереть стесняется.

— Также я прошу вас, — продолжил дядечка, стараясь держать ровный тон, — принять глубочайшие уверения лояльности от нашего рода. Ваши условия выполнены в полном объёме и запрошенные машины уже доставлены в Российскую империю. И я… я надеюсь получить от вас подтверждения, что вы не питаете в отношении нашего рода враждебных намерений.

Он встал ещё прямее, чем ранее и вперил в меня свой взгляд.

— До тех пор, пока вы не замысливаете дурного против меня или близких мне людей, можете спать спокойно. В противном случае за вами придут они, — я слегка повёл рукой, и справа от меня едва заметно проявилась полупрозрачная Айко в своём боевом обличье. Появилась и тут же исчезла.

Джонатан Смит всё-таки вытащил из кармана белоснежный платок с монограммой и промокнул взмокший лоб.

— Благодарю вас, ваша светлость.

— Не смею более вас задерживать, — я слегка поклонился и пошёл к своим.

— Смит? — спросил Иван.

— Как узнал?

— Видел досье.

— Говорит, передал машины.

— Да, идёт приёмка. Можешь себе представить, целых пять десятков!

— Хотели же сорок, вроде? Или даже тридцать?

— Это твой хороший друг, — тут Сокол иронически улыбнулся, имея в виду, что это он самолично и есть, — решил поиграть в торговца и запросил на пару десятков больше, чтобы было куда торговаться. А они взяли и выкатили полный объём, без разговоров!

— Сильно!

— Я теперь думаю: эх, надо было сотню просить!

— Охолони уже, — хмыкнул я, — всякой жадности есть предел. И всякой осторожности тоже. Полсотни — более чем нормально.

СЮРПРИЗЫ

Я ещё успел полюбоваться на искусно выполненные из всяких драгоценностей заводные машинки, марширующих солдатиков, лошадок с каретой и прочие красивости — и тут настала наша очередь. Мы пошли друг за другом, и тут уж Айко проявилась снова, в белоснежном платье с еле заметными розовыми цветами и золотыми лепестками, вся такая нежная, словно воздушная — и не скажешь, что пять минут назад это чудовище пуга́ло достойного английского промышленника!

На награждение пригласили сразу три группы и, входя в зал, я успел заметить, как в противоположные двери выходили предыдущие посетители.

Тяжко, должно быть, государю-императору этакую прорву народа принимать. Но такова уж служба монаршая. У всех свои трудности.

Так философически рассуждая, я стоял, прижимая локтем к боку дрожащую ручку жены. Что-то Симушка моя снова разволновалась. Тут дошла очередь до нас. Я думал, что будут награждать по отдельности: экипаж княжеского «Святогора», «Пантеры» и нас с лисой, но огласили сразу всех, «за выдающийся вклад в решающее сражение, ставшее переломным в Дальневосточной кампании и обеспечившее России победу над Японией», после чего государь принялся поочерёдно вызывать нас и надевать на шеи ордена на зелёно-голубых муаровых лентах. Каждому он говорил нечто ободряющее, а когда очередь дошло до Айко, вдруг сказал:

— Очень жаль, что вы прибыли сюда без своих дочерей. Мне хотелось бы на них посмотреть.