Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 113 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вот тут у меня аж кольнуло! Впрочем, поклонился я вполне вежливо:

— Весьма рад!

— Мой дом всегда открыт для вас, друзья мои! — расшаркался Воронцов. — Каждый день к пяти часам на ужин, милости просим!

Понятное дело, кого он в гости заманивает!

— К сожалению, мы в столице ненадолго, — дипломатически развёл руками (точнее, рукой и тарелкой) Витгенштейн, — уж лучше вы к нам, в Иркутск.

Я думал, Воронцов что-нибудь эдакое ответит, но он только радостно расплылся:

— Всенепременно, всенепременно будем, господа! — тут он сделал вид, что увидел что-то за нашими спинами. — Прошу прощения, вынужден покинуть вас! Супруга меня зовёт, — и умчал.

— Я думал, он откажется, — несколько обескураженно сказал Петя.

— Ага. Щас-с-с! — хмыкнул Багратион. — Ему четырёх дочек пристроить надо!

Следом к нам подошли ещё два князя и один граф, все страстно желали выразить приязнь, а я переживал, что у меня там женщина не кормленная, канапе стынут и вообще мне с вами неуютно, я б раньше этаких господ за три километра обходил, а теперь…

— Херр герцог! — раздалось из-за спины со знакомым лязгающим акцентом. — Господа!

Сразу захотелось ответить «яволь» и ещё что-нибудь в этом духе.

— Добрый день, господин канцлер, — ответили мы практически хором.

— Вы позволите на два слова? — канцлер кивнул, и мы отошли чуть в сторону.

— Имею настоятельную потребность поинтересоваться о самочувствии принца Фридриха.

— Что, неудобно в Бидарской крепости за неслухом следить? — усмехнулся я.

Канцлер Великой Германской империи чуть поджал губы:

— Несколько затруднительно.

— Я видел его около пяти часов назад, принц был бодр, здоров и полон энергии. Весь в трудах, как и желал его папенька.

Канцлер покивал:

— Однако, насколько мне известно, речь шла о более простой работе.

— Шла, — согласился я. — Но я подумал, что в качестве главы логистического отдела Фридрих принесёт мне больше пользы, нежели дворником или свинарём.

— Зе-ер гут*, — протянул немец и, видимо, желая светски поддержать беседу, спросил: — А где же ваши боевые спутницы? Я имею в виду лис?

— Да Бог их знает, — не моргнув глазом соврал я, глядя, как за спиной канцлера исчезает со стола огромное блюдо с пирожными. — Лисы… — и тут я почуял ещё одного человека, который стоял совсем недалеко и вроде бы выбирал себе угощения, но уши грел — зуб даю! Так что я пошёл брехать напропалую: — … они, знаете ли, существа дикие. Сегодня рядом, завтра — нет. Захотят — со мной едут, не захотят — останутся. Не удивлюсь, если они и вовсе в Индии.

Канцлер с величайшим удивлением воззрился на меня, изо всех сил воздерживаясь, чтобы не высказать мне порицание за столь вопиющее отсутствие дисциплины, деревянно кивнул и отошёл.

— Пошли скорей! — зашипел Багратион. — А то я слюной истеку!

Мы рысью удалились в свой уголок и принялись угощать наших женщин.

И ЧТО ЭТО ЗА ВОЗМУЩЕНИЯ?

Свободная часть приёма катилась своим чередом, приглашённые прогуливались по залу, общались, танцевали, угощались модными кушаньями. Кстати, ничего так. Во всяком случае, желания выбросить что-нибудь из этих смешных пёстрых бутербродов у меня не возникло.

— У нас ещё места свободные, мы кого-то ждём? — тихонько спросила меня Серафима.

— Скорее, надеемся. Думаю, князь Дашков со своей невестой также приглашён на этот приём.