Книга КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5), страница 41 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Афоня кивнул мне вопросительно — говори, мол.

— Да тут просто всё. С северов деньга образовалась. Мы ж три шагохода трофейщикам отдали, а это на минуточку ТБШ, СБШ и маленький, этот, м-13. Я его хотел вначале вместо разбитой «Саранчи» взять, но он такой страшненький… ей-Богу, лучше я на вырученные деньги свой старый восстановлю. А! Мысль потерял, ядрёна колупайка. Деньги!

— Так там часть, я так понимаю, Хагену отписали?

— Верно понимаешь. Но за взятие вражеской базы, да в два рыла, да с учётом предотвращения обширного биологического заражения, да с пленными — это, знаешь ли, прилично накапало. Плюс мне персонально накинули за помощь в пленении Стального Ветра. Да Витгенштейн тут ещё со своей премией. Скопилась кубышка. Короче, я хочу ещё денег вложить в наше товарищество. Глядишь, со всеми хвостами и на новый дирижабль хватит? Может, скоростной взять попробуем, на усиленном магическом контуре, для экстренных перевозок, а? Что думаешь?

Он медленно покрутил ручку в пальцах.

— А что, может и хватить… И даже на новый… при таких-то раскладах… Но, Илья, тогда нам надо заключать новый договор, с тем, чтоб тебе большая часть прибыли причиталась.

— Афоня, тебя по-родственному в жопу послать, или политесы будем разводить? Ты всем тут занимаешься, все эти перевозки, бумажки, а я только деньги вкинул. Знаешь поговорку про бабаев?

Он, усмехнувшись, кивнул.

— Вот и я о том же. Значицца, так: вот тебе вексель первый, — я выложил на стол Витгенштейновскую бумагу. — Вот второй — тут мои премиальные. А третий, за технику, сказали после Пасхи по месту приписки получать — это, выходит, в нашей городской канцелярии Иркутского Казачьего войска, в казначейском отделе. Я тебе доверенность оставлю, получишь. А дальше чего там с ними делать, сам знаешь.

— Я смотрю, небыстрое дело с трофейщиков деньгу получить.

— Ну, а как? Пока оценка, пока туда-сюда. Да праздники ещё, из-за этого задержка. Но так-то всё честно описывают. Тем более, шагоходы-то совсем новые. На ТБШ даже обкатка не пройдена. Так что денег должно быть нормально, не волнуйся.

— Да я не волнуюсь. — Он помолчал. — Илья, у меня в свою очередь тоже просьба к тебе.

— Какая?

— Ты мог бы иногда присутствовать на важных переговорах?

Я вытаращился на него:

— Зачем? Я ж в этих твоих делах не секу совершенно.

— А и не надо. Ты как с северов вернулся… не обижайся, но стал страшный, просто трындец. Вроде и ничего не изменилось, рост, лицо, фигура… А прям дрожь пробирает. Иногда ка-ак глянешь… у меня поджилки трясутся. И не у одного меня. Тут… Серафимин папенька рассказывал, между прочим, — он многозначительно посмотрел на меня, — на днях история произошла. На качелях-каруселях этих. К Катерине карманник пристроился, хотел сумочку подрезать. А ты на него посмотрел. Просто — посмотрел. Так у него до того сердце прихватило, еле парня откачали. С того дня, по словам городовых, стоит тебе на горизонте ярмарки замаячить — вокруг километровая санитарная зона образуется. Слух пошёл, что Коршунов взглядом убить может, лучше рядом не мелькать.

— Ну, крындец, ядрёна колупайка! Нашли тоже Кащея Бессмертного! Афоня, да я ж даже и не помню этого. Какой ещё карманник?

Да был там один. Не понравился он мне. Мерзкий тип… Руки к чужому добру потянул.