Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
Княжна сморгнула: — Успокойтесь, Коршунов! Тоже мне, институтка! Если для вас сложно переспать с несколькими женщинами, мы просто возьмём у вас несколько образцов спермы и проведём искусственное оплодотворение. Ага! Как на Карлукской ферме зоотехник хрюш да бурёнок кроет! Из трубочки! — Пошла ВО-О-О-ОН!!! — рявкнул я, поднимаясь на задние лапы. И она убежала. Может, испугалась. Всё же, раззявленная над головой огромная пасть со светящимися клыками не способствует умиротворению. Может, за подмогой помчалась. Потому я на атамана, через короткое время явившегося, так и вызверился. Потом я метался по ангару, а Хаген пытался взывать к моему рассудку. А потом пространство словно вспухло, и посреди ангара оказались трое: Белая Вьюга, император и… маманя. — Ильюша! Ильюша! Живой! — мать бросилась ко мне, повисла на шее. Я замер, хрипло дыша. Отстранил её. Спросил зло: — Ну что, мама? Как вам новость, что сынка вашего, как хрячка племенного, на случку будут водить? В которую пальцем ткнут, ту и пользовать, покуда не понесёт, а? Список предъявляли, не менее чем из двадцати персон. Вон та вон цаца. Великая магиня! Сама Белая Вьюга так захотела, значит — спорить с ней не моги. Мать потемнела лицом, обернулась к императору. А тот, словно не замечая этого всего, спросил: — Что ж ты молчишь, Евдокия Максимовна? Ответь. Сын же спрашивает. Да и я присоединюсь: как тебе такая перспектива? Есть все шансы получить сразу двадцать внуков-медведей. Высших оборотней, м? Или… пятьдесят. По его интонации как-то непонятно было, как он сам-то к этой истории относится. Однако мне почему-то резко стало спокойней, сердце молотом долбить перестало. Белая Вьюга стояла, упрямо сжав губы, задрав нос, но глядя при этом ровно в пол. Но матушку мою носозадирательством хрен испугаешь. Выпрямилась, руки этак вниз, сухонькие кулачки сжала: — А то и скажу. Хорошо, когда в государстве сильные маги есть. А вот плохо, когда у сильных магов мозгов мало. — Щёки у княжны вспыхнули. — Ты для нас, государь — отец и надёжа, всем своим подданным защитник. А такому, чтоб соплюха невоспитанная детьми твоими как собачками играла — в жисть не бывать. Не поверю. Княжна возмущённо вскинула глаза, с гневом уставилась на матушку, потом на государя — дескать: неужто спустит простой бабе эдакое поношение⁈ Государь посмотрел на неё в ответ, покивал: — Согласен, случай вопиющий. Более того, в этом безобразии есть и доля моей вины. Значительная доля. Как же упустил-то я, сестрица, что ни родителей, ни воспитателей своих ты в грош не ставила… — Белая Вьюга поняла, что речь идёт о её дурном поведении и вытянулась лицом. — Моё, моё упущение, — продолжал император. — Что ж, нужно успевать исправлять, покуда ты вовсе границ не потеряла. Впрочем, это уж дело семейное, о том мы подробно наедине переговорим. — И так он это сказал, что мы с маманей оба поёжились, а Хаген вовсе в шагоходе замер, ровно мышь дохлая. — А вот перед Ильёй Коршуновым и перед матерью его изволь извиниться прямо сейчас. Княжна побледнела, снова покраснела, побледнела… Пробормотала скороговоркой: — Я прошу прощения… Государь нахмурился. Показалось ли мне, или в ангаре лампы потускнели? Не, не показалось… — Изволь. Извиниться. Как следует. Воздух вокруг императора и магини, кажется, аж загустел. |