Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 72 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Можно было бы свернуть и на обочину. Опасаюсь только, там меня непрерывно ветки сосновые будут хлестать, придётся внутрь кабины перебираться… И тут Хаген включил громкоговоритель и рявкнул:

— Немедленно освободить дорогу! Иначе мы вынуждены будем принять меры! — и манипуляторами с огнестрелом этак повёл.

Понятно, что чистой воды профанация — ну какие бы меры он принял против гражданских⁈ Но блестящие автомобили заёрзали и начали суетливо сползать на обочину. Так-то!

В общем, худо ли бедно, протиснулись мы мимо затора да побежали, и к позднему обеду были уже в Иркутске! Тут я вспомнил про обещание сообщить о своём прибытии, крикнул Хагену:

— Притормози-ка! — «Саранча» встала, и я перебрался в кабину. Тут, чай, город, не пустая степь да лес, орать туда-сюда несподручно. — Что с телефонограммой-то делать будем? На военный узел связи нас хрен кто пустит — кто мы такие, чтоб без Великого князя по таким местам свободно шариться?

— Разве что на главпочтамт идти, — предложил Хаген. — «Галоши» есть, можно и в центр.

Я представил себе эту картинку.

— Можно-то можно, только с кажным встречным-поперечным придётся объясняться да справку на эти лапти предъявлять. А то ещё задержат «до выяснения», ну их в пень… Вот что! Заворачивай-ка к паровозному депо!

— Это где?

— Так, меняемся давай. Проще самому, чем объяснять.

А там, в складской конторе у Трофимова, все приказчики меня помнят. И телефон у них стоит.

На складах оказался сам Трофимов-средний сын, встретил меня радушно, чаю предлагал, повыспросил новости и, конечно, не отказал в возможности позвонить. Я сразу набрал Виталия, обрадовал, что приехал на недельную побывку, зазвал в гости, получил встречное приглашение и надиктовал текст телефонограммы для Великого князя Ивана Кирилловича (в этом месте сидевший тут же за столом Евграф Трофимович невольно уважительно сел прямее). Впрочем, текст был краткий и вовсе не секретный: «Доехал хорошо. Познакомился с твоим старшим братом. Илья».

— Однако, высоко вы летать стали, Илья Алексеич, — уважительно покивал Трофимов, когда я положил трубку.

— Да какое там! Просто учимся вместе, приятельствуем, — я не стал вдаваться в подробности и встал: — Спасибо вам большое, Евграф Трофимыч. Не смею более задерживать.

— Отчего же! Вам мы завсегда рады! Захаживайте в гости!

— При случае — всенепременно!

Ну, всё. Теперь — домой!

Дома нас, конечно, ждали. Как называет это состояние матушка: «из окна в окно». Восторги пошли, целованья-обниманья! И хоть все праздничные столы отодвигались на завтра, на самую Пасху, на душе всё ж таки было легко и радостно.

Пока с дороги помылись, туда-сюда, пока новости последние рассказали — тут и время на ночную Пасхальную службу двигать. А после, от дури немереной, ещё и полезли на колокольню, звонить. Как же без того, в Пасху-то⁈ А там и за столы, праздновать. Угомонились когда утро чуть не в день перевалило. Причём, дядья уверяли, что солнышко, как в Пасху и положено, играет. Я спорить не стал — с дороги да с празднования глаза уж не смотрели.

До вечера проспал — а там уж сеструхи с мужьями приехали, снова за столы!

Так неделя пролетела — из гостей да в гости, сплошные гулянья. Еле время выкроил с Серафимой да с матерью переговорить. Выложил им свой план: как бы в городе Новосибирске снять квартирку, да Серафимушку мою туда поселить, да и мне самому из общежития сбежать, чтоб каждый день, значицца, жену мою разлюбезную видеть.