Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 24 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Кажется, это заявление не очень понравилось присяжному стряпчему, и начал он очень осторожно:

— Итак, господа, около двух часов назад от присутствующей здесь барышни, дочери промышленника Станислава Старицкого, поступило заявление о насильственных действиях со стороны подданного немецкой короны, — дальше он зачитал с бумажки и едва ли не по слогам: — Хагена фон Ярроу.

— Секунду! — встрял Великий князь. — Поправка: временного подданного Российской империи.

Стряпчий сделал пометки и продолжил:

— В связи с чем были вызваны соответствующие полицейские чины для задержания и помещения указанного лица под стражу. Непосредственно после задержания будут опрошены свидетели. Насколько нам известно, момент преступления застал довольно широкий круг лиц. Далее все материалы по делу будут переданы в Новосибирский императорский суд для рассмотрения и вынесения приговора.

— А теперь я хочу подать встречное заявление, — Иван обратился к полицейскому капитану. — Вы имеете право принять заявление?

Капитан несколько растерялся, но прозвучавший титул запомнил крепко:

— Э-э-э… Само собой, можем принять, ваше императорское высочество.

— Великолепно. В таком случае, от лица моего подзащитного, господина Хагена фон Ярроу, прошу принять заявление о совершённых в отношении него насильственных действиях со стороны барышни Старицкой. Отягчающим обстоятельством является то, что преступление было совершено Елизаветой Старицкой вместе со своей сообщницей Ксенией Бабичевой, и не в следствие случайного импульса, а по предварительному сговору.

— Но это возмутительно! — вскинулся стряпчий. — Обвинить девицу в совершении насилия?..

— Девицу? По-моему вы смешиваете в одну кучу общественный статус и физиологию. Отсутствие следов крови на постели вам ни на что не намекает?

Папаша Старицкий пошёл пятнами:

— Ваше имп-ператорское высочество, вы отдаёте себе отчёт…

— Ещё бы! — перебил Иван. — А вы? Вам разве Лиза не сообщила, что у нас есть доказательства её агрессивного поведения?

Лизавета ощерилась, как базарная торговка:

— Вы не посмеете!

— Ещё как посмею! — Иван вынул из нагрудного кармана брелок. Но не тот, который Хагену выдавал. Лизкин, наверное. — Вот, пожалте, господа. Это будет гораздо информативнее, чем вызывать сонных студентов, которые ничего толком и не видели, и кроме визга не слышали.

— Простите, — декан несколько нервно оглядел присутствующих, — это что?.. Это запись… того, что я думаю?

— Верно. Запись преступления, — заявил Иван. Да с такой невозмутимой физиономией, словно Хаген его месяц тренировал морду кирпичом держать.

— А-а… откуда же она взялась? — уточнил декан.

— Злоумышленницы хотели снять сцену насилия. Возможно, для последующего шантажа, — изложил свою версию Иван. — Но жертве удалось освободиться и завладеть артефактом.

— Включайте! — велел суровый капитан. — Тяжесть выдвинутых обвинений требует рассмотрения любых имеющихся фактов.

Лизка густо покраснела.

Над брелком, похожим на кусочек янтаря, появилось изображение. Моя комната. Одна из девиц, полуголая (если можно так назвать тот костюмчик из ремешочков) затаилась за углом на входе в комнату, вторая стоит у стола (видать, как раз она настраивала этот приборчик)

— В комнате, судя по всему, темно? — спросил капитан, со знанием дела рассматривая сероватую объёмную картинку, на которой как раз открылась дверь и вошёл Хаген.