Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 8 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Шпринг!*

*Прыжок (нем.)

Су-ука-а! «Саранча», долбанув меня в задницу крышей кабины, прыгнула вверх, попутно разворачиваясь, как балерина, в воздухе на девяносто градусов. И почти прямо под нами, за небольшой скалой оказался франк, в машину которого я запендюрил три подряд Ильиных огня*. Этого «Плевку» хватило, и шагоход франков запылал. Крыша опять меня лягнула, когда «Саранча» грузно долбанулась в песок.

*Не в честь Ильи Коршунова

названных, понятное дело,

а в честь Ильи-пророка.

— А неплохо мы их!

Чадили два «Бомбардира». Один, неловко загребая опорой, пытался перевернуться и встать, пока Хаген очередью в брюхо не прекратил его мучения.

— Давай к базе!

— Яволь!

«Саранча» осторожно вышла на перелом горы. База горела, но на первый взгляд некритично. Дайте время и спокойную обстановку, ремонтники живо починят. Хуже было другое. Прямо перед нами вражеские «Шевалье» активно давили сопротивление защитных башен базы.

— Ну что, Хаген, давай сдохнем геройски?

— А давай. Это будет зер шён… красиво.

«Саранча» начала разбег со склона холма в тыл шеренге «Шевалье». Неслись без спецэффектов в виде стрельбы и прочего — нашим дальним оружием тяжи не пробить, даже в спину, а вот вблизи, — там уже можем поплясать. Хотя это форменное безумие.

Ага, безумству храбрых поём мы песню — безумство храбрых сродни психозу!

На бегу Ярроу выдвинул из правого манипулятора лезвие сабли и, проносясь между франкскими шагоходами, рубанул с замаха правого в сустав опоры, а в левого я всадил почти на верь резерв Ильиной молнии.

Эффект превзошел все ожидания.

Пока мы, петляя между разрывов, понеслись к базе, тот шагоход, которого Хаген угостил в колено, завалился направо и всадил ракету в стоящего рядом и чуть впереди собрата. Прямо в спину. Тот, кого я шваркнул молнией, просто застыл неподвижно и никаких действий до конца боя не предпринимал. Как потом оказалось, убило всех трёх членов экипажа.

Перепрыгнув развалины КПП, дойч завернул за стену. Шагоход присел, медленно смещаясь вдоль бетонных блоков. В принципе, правильно. После нашего феерического появления оставшиеся машины франков, осатанев, долбили по нам, и стена, прикрывающая наш МЛШ от подобного внимания, долго бы не протянула. А потом подошла кавалерия. В смысле — подмога. На склоне показались «Святогоры» и, прикрывшись щитами, на скорости врезались в строй франков. А из-за холма, как бы не с бывшей позиции «Бомбардиров», в «Шевалье» потянулись дымные ленты ракет «Змея».

Через полчаса, которые мы с Хагеном благоразумно не вылезали из-за стены базы, всё было кончено. Через пролом перешагнул «Змей» и навис над нашим шагоходом. Откинулся люк и полковник спросил:

— «Плевки» ты на ноль помножил?

— Ага, мы. Ещё у одного «Шевалье» опору покалечил, и там должен ещё один стоять после молнии.

— Неплохо отжёг. Про молнию и опору проверим, но за «Плевки» спасибо. Пошли покажешь, что там — как?

Выдвинулись к полю боя. Обходя обугленные остовы шагоходов, я подошёл к месту нашего прорыва. Тот «Шевалье», которому Хаген покалечил опору, так далеко от места столкновения и не ушел, стоял, привалившись к скале, и тихо чадил. Полковник подвел «Змея», с другой стороны подошёл закопчённый «Святогор» Соколова.

— Вот, смотрите, ваше высокоблагородие, опора почти прорублена, он так и не смог нормально двигаться. Этого подранок в спину ракетой угостил, когда споткнулся. А вот этого я молнией шваркнул.