Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 25 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Давай, Хаген, сдавай казённое имущество, отрабатывай алкоголь, — обратился я уже к фон Ярроу.

— Какой еще алкоголь? — дойч подозрительно сощурил глаза, и что характерно с места не сдвинулся.

— Разговорчики в строю! Какой надо алкоголь! Я сказал, давай сдавайся бойцам, и чтоб всё и вся было под роспись, а то потом вычтут чего. Знаю я складских!

— Айн момент! — наконец-то встрепенулся дойч.

Вот же немецкая душа, как дошло дело до материальных ценностей, да ещё под роспись, да по циркуляру, сразу оживился… Ну и пусть его. Как там, в известной сказке, про «восемьдесят дней»? «Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое?» — так, кажется? Я всякие сказки Лизиным деткам читал, да уже подзабыл. Ох, давно это было…

Чего-то меня на воспоминания ностальгические пробило?

Наверное, это ожидание поездки домой. Прям вот скорей бы отправка. Шагну на аппарель дирижабля, и спущусь уже в Иркутске! Понятно, если повезёт без пересадок. Да даже и с пересадками, кончилась моя героическая сирийская опУпея. А дома — уют, кружевные салфетки на подушках. И Серафима. Эх, соскучился я, силов нет.

В восторженных романтишых мечтаниях присел на «княжеский» ящик. А уже и вправду интересно, чего туда напихали? Ладно, в дирижабле обстоятельно посмотрю. А то прилетаю такой героический домой, а что за подарки привёз — не в курсе. Непорядок.

Я оглядел капонир. Ежели он, ящик, такой тяжелый, то мы его талями к «Саранче» привяжем. Слава Богу, мы ещё тут, в капонире кран есть. Чего-то вручную мне эту бандуру таскать вообще желания нету.

Кликнул техников, а те и рады утереть нос складским. Как-то всё у них красиво и ладно получилось, притянули ящик талями к крыше, туда же мой с Ярроу скарб разный — и все. Осталось дозарядить боекомплект, да последние проверки прогнать. А тут и Хаген освободился, на мой вопросительный взгляд протянул бумаги:

— Вот, наша копия накладной. Всё хорошо, всё в комплектности.

— Ну и прекрасно, — я убрал бумаги в планшет и пошёл прощаться с техниками: — Не поминайте лихом, братцы. Спасибо ещё раз всем за службу!

— И ты береги себя, Коршун!

Запрыгнули в шагоход. Как уже заведено, я в бронеколпак, а Хаген за рычаги. А кстати, удобно, когда ящик сзади, как бы спинка, на которую опереться можно. В бою-то это не хорошо бы, обзор закрывает, а в походе — самое-то. Надо на досуге подумать, может какую-нито спинку соорудить лёгкую?

Подошли к построению. А там только нас и не хватало. Ну конечно, как домой-то отправляться, у кажного в ногах зудит: «скорей бы», да «скорей бы»! Отправляющий капитан дал отмашку, и мы покинули пределы такой родной уже базы.

Про сам проход говорить особо нечего. Сколько раз уже маршрут пройден? Только что буря эта. Пилотам шагоходов хорошо, а вот мне ветер всю морду лица песчинками потёр, пока я в накидку с головой не укутался, одне глаза за стёклами очков торчат. И всё равно, шумно, свист этот, шорох. Неприятно.

И вроде, вон уже и сторожевые башни, когда Сирия напоследок приоткрыла мне свою тёмную и таинственную сторону.

На подходе к аэродрому буря стала стихать. Широкие её песчаные крылья опали, осталась только сердцевина, широким смерчем неторопливо движущаяся вдоль дороги, упираясь пыльной макушкой в самые небеса. Хочешь — не хочешь, а мимо пройдёшь.